Книга Фарфор Ее Величества, страница 145 – Максим Далин

— А как их звали? — спросил Рэдерик, обнимая щенка.

В его голосе слышалось столько любви ко всему миру подлунному, что сейчас он, пожалуй, легко сошёл бы за будущего благого короля.

— А просто звали, — сказал Барн. — Дружок одного, другого Черныш…

— Дружок — очень хорошее имя! — радостно выдохнул принц. — Пусть его тоже зовут Дружок. Ты мне поможешь его учить, да?

Восторг принца лёг отсветами на физиономии лакеев и солдата, Индар откровенно любовался на дело рук своих, Барн был определённо готов начать возиться с собакой хоть сию минуту. Но одного человека вся эта ситуация оставила совершенно равнодушным, чтоб не сказать сильнее.

Нагберт стоял в стороне, наблюдал и глубоко дышал, пытаясь погасить раздражение — если не злость. Пару раз он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Рэдерик точно не услышал бы.

Не хватало ему сейчас влезть и испортить нашему принцу праздник, подумал я и подошёл.

— Вы ведь хотели что-то сказать о завтраке, послах и газетёрах, мессир Нагберт? — сказал я самым небрежным и светским тоном, какой только у меня получился.

— Да, — буркнул он, взглянув на меня, по обыкновению, снизу как сверху.

— Выйдем побеседовать? — предложил я. — Принц вряд ли отвлечётся от собачки раньше, чем через полчаса.

Нагберт зыркнул зло — и выскочил из покоев принца, как пробка из бутылки. Мне пришлось поспевать за ним.

Уже на площадке лестницы, не дойдя до королевских покоев, Нагберт остановился — и остановил меня, ткнув пальцем в грудь:

— Вы, белые, что ж, решили, что меня можно обойти с помощью этой блоховозки?

— Идея Индара, — сказал я. — Я, как и вы, удивлён. Полагаете, он уже белый?

— Полагаю, он умная сволочь, — сказал Нагберт, кривясь.

— Принц потерял всё, — сказал я. — Его отец мёртв, отчим мёртв, мать его предала. Разумно попытаться его утешить хоть немного.

Нагберт смерил меня взглядом, будто пытался влезть в мой несчастный фарфоровый черепок — понять мои истинные намерения.

Не уверен, что ему удалось. Но раздражение немного его отпустило.

— Ладно, — сказал он с отвращением. — Поглядим, как пойдёт. А ты, раз уж всё равно выскочил, отправляйся к воротам. Вот-вот притащится эта кодла щелкопёров. Понимаешь, что им говорить?

— Да, — сказал я. — О том, что вашей светлости удалось… отыскать или спасти принца?

— Отыскать, — Нагберт чуть смягчился.

— Отыскать, — кивнул я. — Дитя тайной и прекрасной любви Рандольфа, случившейся в те времена, когда король был ещё юн, безгрешен и не якшался с адом, а?

Нагберт оскалился:

— Ну что же… недурно. Так и говори, пожалуй. Принца подготовишь сам, раз такой умный. У меня и без вас хлопот по горло.

И сбежал по лестнице в королевские апартаменты.

— А завтрак-то? — окликнул я. — Для принца?

— Лишь бы жрать, — огрызнулся Нагберт. — В его столовую доставят. Пока ты развлекаешь писак байками.

Я обозначил поклон.

Ну что ж, думал я. Будут байки. А ты удрал. Пока всё идёт как надо.

К воротам я не пошёл: шёл десятый час утра, а щелкопёры были званы к полудню. Торчать у ворот два часа для удовольствия Нагберта я не собирался.

Я вернулся в покои нашего принца. В Резиденции Владык появилось место, где хорошо, — почему бы мне не провести там лишние полчаса?

А в приёмной принца легавый щенок по имени Дружок при большом скоплении народа с наслаждением лакал молоко из фарфорового салатника в розочках. Вся его милая морда с обвисшими, как у всякой легавой, губами, была в молоке, пол вокруг покрывали брызги молока, Рэдерик, на которого тоже попали молочные капли, сидел рядом на корточках и любовался.