Книга Фарфор Ее Величества, страница 184 – Максим Далин

— Жив он, мессир? — Индар добавил недовольства и увеличил нажим.

— Жив, у себя в имении, говорят, — ответил Триэлл и на всякий случай поклонился.

— Так найдите способ с ним связаться! — приказал Индар. — Нынче же вечером — в Резиденцию его. Пусть снимет мерку с ноги его высочества. Скоро коронация, а принц носит тесные башмаки со сбитыми каблуками, позор! Вы их в особняке дома Рассветных Роз на чердаке, что ли, нашли? В иные времена этого Онгра вздёрнули бы на воротах, а вас — рядом с ним.

Триэлл ещё раз поклонился. Нервно.

— Выполняйте немедленно! — приказал Индар.

Триэлл бросился опрометью. Индар взглянул на Барна победительно:

— Не стоит с ними церемониться, ягнёночек. А то на голову сядут.

— Барн добрый, — сказал Рэдерик, подходя, и сразу привалился к Барну спиной. И щенок уселся Барну на сапог. — Ему даже Триэлла жалко.

— Если тебе, ваше высочество, башмаки жмут, так сними, — сказал Барн. — Ну их, никто не видит.

— Нет, ничего, — сказал Рэдерик. — Я так. Можно я послушаю, что мессиры скажут?

— Конечно, — сказал я. — Вы идеально побеседовали с Лиссой, мессир. Даже мне стало очевидно, что Рандольфа опоили. Так ведь, Индар? Опоили?

Индар неопределённо крутанул кистью:

— Может, и опоили. Может, и прокляли. Может, и одержимость. Но что вёл он себя совершенно ненормально — факт. В здравом уме — кто потащится венчаться с хорошенькой дурой, тайно, в какой-то подозрительный храм, в обществе двух явных подонков, а?

— А ты-то куда глядел, ваша светлость? — спросил Барн. — Вроде как в королевских любимчиках был, вон на картинках вдвоём рисовали… да и в проклятиях знатно разбираешься. Не заметил, выходит?

— В любимчиках я точно не был, — сказал Индар с невесёлым смешком. — Когда мы с государем выросли, жрать меня стало сложнее, я огрызаться научился… А шут и фаворит, который огрызается, не для того короля, мессиры. Так что… при дворе в последние лет двадцать я бывал редко и только по делу, а Рандольфа видел лишь в толпе и издали.

— Вдобавок ты купил себе у ада балетную осанку, — кивнул я. — И контраст между твоей и его собственной манерой держаться перестал греть Рандольфу душу, верно?

— Да, — сказал Индар. — Горб был моим последним уязвимым местом.

Настолько уязвимым, что ты влез в фатальные долги, лишь бы от него избавиться, подумал я, но не стал говорить вслух. Индар это и без меня прекрасно знал. Похоже, в этом месте его душа болела до сих пор.

— Впрочем, — сказал Индар, — даже если бы я по-прежнему находился при его тухлой особе, уверяю вас, я бы и пальцем не шевельнул, чтобы как-то ему помочь. Прокляли — туда дорога. Тем более что меня это вообще никак не касалось.

— Интересно, как получилось, что не заметила Хаэла, — сказал я. — Её могло серьёзно зацепить, Нагберт с ней, а не с королём за власть бодался.

— А кто тебе сказал, что она не заметила? — хмыкнул Индар. — Наверняка на нём и её какие-нибудь проклятья висели. Моя леди, я почти уверен, что-то с Рандольфом делала, чтобы он особо её отличал… и, быть может, решила, что в виде побочного эффекта король ринулся во все тяжкие. Если мы считаем, что она не знала про тайное венчание — что её должно было так уж сильно насторожить? Что Рандольф волочится за Лиссой? Так Хоурт… гхм… не ходок был, простите, ваше высочество. А Лисса считалась первой красавицей двора.