Книга Фарфор Ее Величества, страница 181 – Максим Далин

— Мне кажется, он пытался тебя уберечь, — сказал Рэдерик.

— Они все просто хотели, чтобы я была под рукой, если снова понадоблюсь королю, — с отвращением сказала Лисса. — Иногда он меня вспоминал. Дарил подарки, звал на балы… как твою мать, вот мерзость!

— Они все знали? — спросил Рэдерик.

— Почти все! — фыркнула Лисса. — И почти все убиты, туда и дорога! Ещё бы Нагберт издох. Врал мне, как трубадур. «Ах-ах, леди Лисса, вы непременно станете королевой-матерью, вам нужно только набраться терпения и во всём слушаться мужа!» И вот чем кончилось! Крепостью!

— Ты зря мне не поверила, — сказал Рэдерик.

— Ты вправду будешь королём? — спросила Лисса сварливо.

— Правда, — просто сказал Рэдерик.

— Значит, выпустишь меня отсюда, — сказала Лисса.

Не спросила. Констатировала. Как очевидный факт.

Рэдерик пожал плечами:

— Не знаю, — и повернулся к нам. — Мессиры, вам надо узнать ещё что-нибудь?

Мы снова переглянулись.

— Мне уже всё понятно, — сказал Индар. — Прозрачно, как стёклышко.

— Спасибо, — сказал я. — Вы всё сделали правильно, ваше высочество.

— Тогда пойдёмте, — сказал Рэдерик и взял Барна за руку. — До свидания, мама. Я решу, что делать, а тебе сообщат.

— Ты не можешь так просто уйти! — закричала Лисса и кинулась вперёд с таким лицом, будто хотела убить Рэдерика на месте.

Я её удержал, а Индар открыл дверь камеры перед Рэдериком. Наш принц вышел, не оглянувшись, держа Барна за руку и прижимаясь к нему плечом.

Дежурный стражник до изумления профессионально отцепил Лиссу от меня и запер дверь на несколько сложных замков. Лисса тут же заколотила по двери кулаками. Дежурный закрыл квадратное зарешёченное окошко — и звук как в вату ушёл.

— Обед ей через час подадут, ваше высочество, — сказал стражник. — Сырный суп, жаркое из утки и яблочный пирог.

— Хорошо, — сказал Рэдерик. — Она любит яблоки.

Дождь почти перестал. В крепостном дворе несколько солдат с опасливым любопытством рассматривали костяшку, но близко на всякий случай не подходили. Барн поднял Рэдерика и посадил в седло, а я тронул костяшку рукой — и она пошла шажком. Маленький рыжеватый солдатик шарахнулся так, будто адскую тварь увидел.

— Представляешь, — сказал я Индару, — сколько им придётся всего объяснять, если их пугает простая некромеханическая лошадка?

— Брось, — сказал Индар. — Ещё война-другая — и они привыкнут.

Разговаривать по дороге, в моторе, который вёл ушастый солдат Норфина, мы, конечно, не стали, отложили разговор до Резиденции Владык. А в Резиденции нам не дали всё обсудить по горячим следам.

Из-за Барна. Барн хотел развеселить Рэдерика, как-то рассеять отвратительный осадок от разговора с Лиссой — и по дороге принялся учить его залихватским солдатским песенкам. Преуспел даже больше, чем можно было ожидать. По двору Резиденции они маршировали рядом, мокрые и весёлые, не обращая особо внимания на дождь, зарядивший снова, и лихо, хоть и фальшиво, распевали: «Пламя справа, пламя слева, посерёдке я стою, за страну, за королеву и за девочку мою!»

И Нагберт, стоящий у парадного входа с пачкой газет, услышав это пение, побагровел, как варёный краб.

— За королеву? — выдохнул он в ярости.

Кои-то веки, издали и со ступенек, он мог смотреть на Барна сверху вниз.

— За королеву Виллемину, — пояснил Рэдерик дружелюбно. — Так поют солдаты на побережье.