Книга Фарфор Ее Величества, страница 178 – Максим Далин

— Вот что, мессир, — раздражённо и брезгливо сказал Индар. — Если вам так уж хочется без конца рассматривать наши протезы, то, быть может, вы пригласите нас хотя бы в караульное помещение? Неучтиво держать людей под дождём. Или вы привыкли так обращаться с арестантами?

Генерал принял, наконец, решение.

— Следуйте за мной, мессиры, — сказал он.

И мы все, включая солдата с зонтом, направились по идеально ровной дорожке, посыпанной крошкой битого кирпича, вглубь тюремного замка.

Здесь царил поражающе строгий порядок — и стояла кладбищенская тишина. Караульные под козырьками молча салютовали нам — ладно-ладно, своему генералу — и пялились, но не смели задать вопрос. Посреди тюремного двора был разбит газон с коротко подстриженной травой, и эта мокрая зелень подчёркивала тёмно-кровавый цвет кирпичных дорожек. Всё в сумме, по-моему, больше напоминало склеп, а не тюрьму.

Внутри корпуса оказалось неожиданно тепло. И тихо: толстенные выбеленные стены поглощали все звуки. Пара узких окон выходила на кроваво-зелёный двор и серый дождь. Горели электрические лампы. Я вдруг подумал, что на месте несчастных арестантов издох бы здесь с тоски в первые же дни заключения.

— Тепло, — сказал Рэдерик удовлетворённо.

— Здесь с давних времён содержатся государственные преступники, — сказал генерал. — Многие из них — аристократы. Крепость переделана в тюремный замок двести лет назад — и тогда ещё государь Эликс приказал создать в этом корпусе условия, не угрожающие здоровью узников. Тепло и сухо.

Барн понимающе кивнул.

— Государь был добр и гуманен, — сказал ему Индар. — Когда ты собираешься казнить истощённого бедолагу, который кашляет кровью, толпа может посочувствовать… Государственный изменник должен выглядеть лощёным и здоровым гадом — тогда из толпы будут не милосердия требовать, а швырять камнями.

— Разумно, — заметил Рэдерик.

Барн чуть пожал плечами:

— Разумно-то разумно, только… как будто подло, а, ваше высочество?

— Не всех же казнят, — сказал Рэдерик. — Зато у остальных есть шанс.

Барн только вздохнул.

— Проходите, мессиры, — сказал прилизанный пожилой офицер, только чуть покосившись. Железной выдержки человек. — Леди Лисса в восьмом номере.

Как в отеле, подумал я. Здесь избегают слова «камера» или «каземат». Тюрьма по высшему разряду. Норфин, пожалуй, снова хорошо обошёлся с Лиссой… кажется, она не настолько впечатлительна, чтобы здешние красоты сразу её убили.

Рэдерик прошёл чуть вперёд и оглянулся — идёт ли за ним Барн. Лицо нашего принца выглядело совершенно безмятежно, но именно поэтому я подумал, что он напряжён и не ждёт ничего хорошего.

Его любимая маска.

А государь Эликс впрямь был добр и гуманен. Камера, в которой держали Лиссу, оказалась вполне просторной, очень тёплой — и достаточно светлой: из длинного и узкого окна во всю ширину камеры под самым потолком пробивался тусклый свет пасмурного дня, горела электрическая лампа под матовым колпаком в металлической сетке. Стол привинчен к стене, стул — к полу, на койке — матрас и чистое постельное бельё. Бедная девушка сказала бы, что похоже на дешёвенькую меблирашку.

Вдобавок на столе стояла эмалированная кружка с кавойе и рядом с ней валялись книжки в цветных обложках. Модные романы. Ещё одну книжку Лисса крутила в руках.