Книга Фарфор Ее Величества, страница 207 – Максим Далин

— Что ж он не кокнет, прости Господи, папашу своего? — спросил Барн.

Ему, по-моему, слушать всё это было физически больно. Впрочем, мне тоже не намного лучше.

— Ну как?! — вздохнул Ричард. — Нагберт так о нём думает, что он дурачок-дурачок, но с Даром, поэтому Дар в нём замкнут. И я так полагаю, что Нагберт, когда ему нужда будет, бедолагу этого не отпустит даже на лоно Господне… да хоть бы и в ад, всё лучше! Когда Нагберту занадобится, он всё заберёт: и тело, и кровь, и Дар, и душу… ну, душу-то продать нельзя, но запереть, слышь, можно, чтоб поджирать понемногу. Так что он, конечно, сынка не выпустит, ни живым, ни мёртвым. К чему? Мало ли, кто что пронюхает… Но до снов, конечно, Нагберт бы и сам во сне не додумался.

— И на днях, надо полагать, этот несчастный снова позвал? — спросил Индар. — Между прочим, поведение этой Лиалены я не одобряю категорически. Её позвал несчастный младенец… кем же надо быть, чтобы не принять зов? Сколько лет он мучился днём и был игрушкой для вампирши ночью? Почему она не отпустила его сразу?

Ричард вздохнул ещё печальнее.

— Она сказала, что побоялась. Душу через сон можно вытащить только на Зыбкие Дороги — а там, говорят, либо вымерзнет душа без тела-то, либо развалится на части. Опять же, в замке Нагберта душу оставить — ещё хуже, чем тело оставить. Тогда-то Нагберт точно душу бы аду продал запросто, младенца-то родной крови… А уйти к престолу Господню оттуда душе никак не выйдет: там всё равно что досками заколочено. Ни призракам нет ходу, никому. Но да, на днях… как на днях: вчера. Вчера он снова позвал. И Лиалена рассказала.

— А столько лет молчала! — не выдержал Барн. — Ну вот же дурища! Может, её бы кто научил, как дитё вытащить из этакого ужаса?

— Ну кому бы она рассказала, ягнёночек? — мрачно спросил Индар. — Эрнсту? Или кому-нибудь из его упырей? Нет, она, безусловно, дурища, ей нужно было собрать информацию, помочь человеку… но её молчание одобряю. Как я понял, она сказала тебе, Ричард, когда начала тебе доверять?

— И когда прижало, — кивнул Ричард. — Парнишка-то ей сказал, что ему только до кануна коронации жить. А уж какой будет обряд… останется ли от парня хоть малая искорка — непонятно.

— Всё это отвратительно, — сказал Индар. — И показательно. В принципе, мы, конечно, и так представляли себе, что Нагберт готовит на коронацию похороны с оркестром, а теперь получили некое независимое подтверждение. Но что делать нам, смертным, в этой ситуации — не представляю. Это Сумерки и Сумерки. Или предполагается, что мы должны тебе подсказать, как освободить эту бедную душу через сон?

Ричард замялся.

— Ну так вот я уж спрашивал у Преподобного, — сказал он грустно. — И у Ависа спрашивал. Я больше скажу: я даже попросил Преподобного у самого Святейшего Отца спросить, вдруг он в курсе дела… Так вот, не знают они. Так-то человек может помереть во сне, но душа-то не в сон пойдёт… И придумал я одну штуку… Штука не очень хорошая и рискованная, непонятно, получится ли, нет ли… неприятная очень… но ведь какое дело: мы тогда у Нагберта много силы отберём. Прямо, можно сказать, украдём боезапас. Он, значит, рассчитывает на родную кровь и на страшную жертву, а если мы сделаем, то без ничего останется. При своём останется.

— По всему надо пробовать, — сказал Барн.