Книга Фарфор Ее Величества, страница 242 – Максим Далин

Я понял и кивнул. А Лорина, распаковывая укладку на антикварного вида столе с мозаикой из цветного камня на столешнице, качнула головой:

— Да отчего же вы меня зовёте леди, мессир льстец?! Я ведь мэтресса, я девица простая, хоть и получила образование.

— Ничего не могу поделать, — мурлыкнул Индар. — Вижу леди — называю её леди.

— Убедили, — хихикнула Лорина. — Возьмите бальзам для металлических частей и очистки фарфора, мессир Индар, — и протянула знакомую бутылку с эмблемой медтехников — белой маской на чёрном гербовом щите — и бумажный пакет. — Для вас тоже найдётся, капитан, — сказала она мне. — Но парик для вас не передавали, сказали, что у вас есть.

— У нас есть, — сказал Барн самодовольно. — Я парочку ещё когда-когда выпросил для их благородия. Ещё в госпитале, на случай чего.

Вот же запасливый жук, подумал я, взглянул на него и кивнул, снова жалея, что не могу улыбнуться.

— Даже бальзам? — Индар забрал пакет с бутылкой.

— Бронза не ржавеет, но окисляется, — сказал я. — А зелёных в армии ставили в караул вне очереди. Пока не научатся за собой следить.

Индар ушёл, а Лорина принялась приводить в порядок мою бедную руку. И Рэдерик, разумеется, просто не мог не прийти смотреть, потому что нестерпимо любопытно же, как оперируют фарфор. Кто его осудит.

Но я снова думал, что третий Узел — дивная и полезнейшая вещь в мирной жизни — прямо вреден для войны. Потому что эфир на фарфор не действует: лёгких у нас нет, и «замирательные капли Глейда» не действуют, потому что у нас нет желудка. А обезболивающий бальзам Ольгера мы стараемся не использовать, потому что каучук портится. Хотя пахнет очень приятно — лавандой, что ли — и впрямь обезболивает. Только потом всё равно приходится менять каучук, он от масляного бальзама разбухает. Досада.

При том что у Лорины впрямь оказались лёгкая рука и боевой опыт, видимо. Потому что остатки обугленного каучука она мне отмочила от кости каким-то алхимическим составом, растворяющим клей. Подцепляла пинцетом, чтобы лучше отходило. В процессе удалось не ругаться страшными словами сквозь зубы. Больно, но терпимо. Сдирать обугленный слой с костей было ещё неприятнее — тут уже хотелось не ругаться, а орать. Но тут уж ничего не поделаешь. Хорошо, что быстро.

Я предвкушал дивную процедуру, знакомую по фронту: как Лорина наклеит на верхние фаланги пальцев заготовки новых «мышц» и будет греть их пламенем свечи, пока мягкая и липкая масса не станет рабочим каучуком. Незабываемые ощущения: очень горячо, очень больно и воняет натурально адским дымом. И только под конец, когда каучук остынет и Лорина приклеит тонкие рельефные накладки, заменяющие мне чувствительные подушечки, я пойму, что мои пальцы ещё послужат.

Но, к моему удивлению, пронесло. Лорина нанесла на мои бедные кости незнакомо и резко пахнущий клей, надела готовые каучуковые колпачки — с вырезами для металлических ногтей и с рельефными узорами на подушечках — и смочила их другим алхимическим зельем. От его запаха даже в носу зачесалось, зато влажный каучук стянулся, словно прирос к костям, стало прохладнее и легче — как бывает от холодящего бальзама на ожог. Новое изобретение, не иначе, — на радость фарфору. Я расслабился. От чудесной прохлады заметно стихали жжение и боль и возвращалась нормальная чувствительность.