Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 10 – Владлен Багрянцев

Следующие три дня для Сони стали испытанием иного рода. Если шторм пытался сломить ее тело, то плен в замке даймё Кендзи испытывал ее терпение.

Ее держали не в сырой темнице, а в изолированном крыле гарема, где пахло жасмином и сандалом. Молчаливые служанки, семенящие мелкими шажками, мыли ее в горячих купальнях, скребли ее кожу щетками из жесткой щетины, пытаясь стереть соль и въевшуюся грязь странствий. Они умащали ее шрамы душистыми маслами и расчесывали спутанные рыжие волосы гребнями из черепахового панциря, пока те снова не засияли, подобно расплавленной меди.

Соня не сопротивлялась. Она позволяла одевать себя в шелка цвета утренней зари, подпоясывать широким оби, расшитым журавлями. Она ела рис и рыбу, которые ей приносили, с волчьим аппетитом, чувствуя, как силы, капля за каплей, возвращаются в ее измученное тело. Мышцы снова наливались стальной упругостью, а туман в голове рассеивался, уступая место холодному расчету.

Она изучала. Она запоминала расположение коридоров, смену стражи за окном, скрип половиц. Но бежать сейчас было бы глупо. Без оружия, в чужой стране, где каждый крестьянин поднимет тревогу при виде рыжеволосой варварки, она далеко не уйдет.

На рассвете четвертого дня дверь ее покоев с шумом отворилась. На пороге возник начальник стражи — тот самый, что ударил ее копьем на пляже.

— Собирайся, дикарка, — бросил он, даже не скрывая презрительной ухмылки. — Князь желает видеть свою новую игрушку. Мы выступаем.

Соню вывели во внутренний двор замка. Утренний туман еще клубился у земли, но суета сборов уже была в разгаре. Слуги навьючивали тюки на спины низкорослых мохнатых лошадей, воины проверяли крепления доспехов и остроту своих нагинат.

В центре двора возвышалось сооружение, дышащее архаичной роскошью и жестокостью древнего Востока. Это была не карета, а огромный паланкин, установленный на колесную платформу, которую должны были тянуть восемь мощных буйволов. Стенки паланкина были украшены лаковой росписью, изображающей демонов, терзающих грешников.

Кендзи уже восседал внутри, развалившись на подушках. Рядом с платформой стояла его личная охрана на тяжелых боевых колесницах — реликтах той эпохи, когда предки яматайцев только пришли на эти острова, истребляя коренные племена. Колеса колесниц были обиты бронзой, а на осях торчали серповидные лезвия.

Увидев Соню, которую вывели двое стражников, князь расхохотался. Его жирное лицо затряслось, как желе.

— Смотрите! — воскликнул он, тыча в нее веером. — Разве это не чудо? Из грязной оборванки мы сделали настоящую принцессу! Жаль только, что внутри это все та же дикая кошка.

Он наклонился вперед, и его глаза злобно сверкнули.

— Ты просила доставить тебя в столицу, варварка? Радуйся. Боги услышали твои молитвы. Мы едем в Яматай-Кё. Императрица объявила большой праздник в честь… скажем так, избавления от морской угрозы. Все вассалы обязаны явиться с дарами. И ты, моя дорогая, будешь одним из моих даров.

— Ты совершаешь ошибку, Кендзи, — спокойно ответила Соня. Ее голос был ровным, но в нем звенела сталь. — Когда Императрица увидит меня, она вспомнит наш уговор. И тогда ты пожалеешь, что не остался в своей рыбацкой деревне.

— О, она тебя увидит, — усмехнулся даймё. — Но она увидит тебя в клетке. Или на невольничьем рынке, куда я сдам тебя сразу после аудиенции. Или в моем личном шатре, если ты будешь послушной. В повозку ее!