Книга Имперский вор. Том 7, страница 105 – Дмитрий Ра

Как там городничий сказал? «Да будет с тобой Слово моё, добром и волей моей данное! Тебя оно охранит до поры и тех, кого с собой возьмёшь». Да и леший слова не говорил о том, что это тайна.

Завершив рассказ, спрашиваю Шаха:

— Ну, как тебе работёнка?

— Берусь, — кивает Шах. — Даже любопытно.

— Оно-то, может, любопытно, — вступает домовой. — Да только опасно очень. Не знаю, князь, как тебя, а Костеньку-то в том месте заморочат на раз. Чего уж о мальчишках говорить.

— Не должны. Мы пойдём со Словом городничего.

— Слово городничего веское, — кивает домовой. — Да только он ведь сам тебе сказал, что не тронут тебя до поры. Что выслушают. А ну как им твои речи не понравятся? Ты, князь, конечно, хорошее дело сделаешь, если сумеешь. Но сумеешь ли?

— Постараюсь.

— Я так понимаю, заплатят тебе за это хорошо? А тем, кого с собой возьмёшь, тоже заплатят? О них ты подумал?

Хороший вопрос! А ведь это он Шаха имеет в виду. Пацанов-то хранители туда пихают, тут об оплате речи не идёт. И, если уж честно, вряд ли им грозит именно смертельная опасность. Оба — оборотни, которых нечисть считает едва ли не роднёй, хоть и очень дальней.

Сам я иду, потому что да, мне заплатят тем, что мне очень нужно: услугой некроманта. Но по факту — не только ей.

Если мне удастся вернуть низших по местам, то и я, и мои напарники получат то, что дороже и денег, и любых услуг. Должок у высших будет перед нами. Особенно перед Константином Шаховским, который идёт со мной добровольно и ни с кем ни о чём не договаривался.

— Уж точно ни один чёрт мне после этого пакостить не будет! — неожиданно говорит Шах, ухмыляясь. И добавляет мечтательно: — Да и на охоту без проблем ходить можно будет хоть куда… А то я недавно около своего нового поместья хотел белок пострелять, так уже на опушке споткнулся два раза, потом ветка здоровенная на голову упала, а как прицелился — смотрю, ствол у ружья гнутый…

Да уж. С охотой в любом мире, где есть лешие, навки и прочая лесная-горная-водяная нечисть, очень сложно. Свои угодья они берегут. Даже рыбу позволяют ловить только в определённых местах.

— Скажи спасибо, что на голову никто не насрал, — язвительно комментирует домовой. — Что, лешему поклониться сначала ума не хватило? Хлеба-вина поднести хотя бы. Эх, небось ты, Костенька, в городе вырос…

Шах разводит руками.

— Но я не о том, — говорит домовой. — Понимаю, что если выгорит ваше дело, то получите все благодарность высшей нечисти. А если не выгорит? Ты, князь, шёл бы лучше один, раз тебе в одном месте свербит.

Он прав.

Но я привык доверять себе.

Если мне «засвербело» взять с собой Костю Шаха — значит, он мне пригодится.

Да и выкинуть его в безопасное место я всегда успею.

У меня давно назрел к домовому один интересный вопрос, и пришла пора его задать.

Пока Шах жрёт круассаны, я спрашиваю:

— А вот вы, господин хранитель дома…

— Дядя Фёдор, — напоминает домовой. — Говорил же ж…

Ага, значит, и Шах его имя знает, раз при нём назвался. Имя-то, понятно, не настоящее, как и у лешего, но такое обращение всё равно говорит об определённой степени доверия. У нечисти вообще с этим сложно заверчено.

— Дядя Фёдор. А скажи мне, если не секрет, тебя тоже куда-нибудь звали?

— Гы… А ты, князь, видать, как раз в лесу вырос! Чего ж меня звать, когда я хранитель дома? Хоть калачом мани, я от дома ни ногой. Разве что на время, другому дому помочь. Вот как я в твоём поместье самого императора опекал.