Книга Имперский вор. Том 7, страница 110 – Дмитрий Ра

— Ну, этот шишига крут, — уважительно оценивает Егор.

— Лесные почти все крутые, — замечает Палей. — Но, честно сказать, смеяться я, блин, не нашёл над чем. В натуре ж в болото упал по ощущениям. Полный курвец…

— Ник… А ведь морок — это иллюзия, — прикидывает Егор. — Выходит, и ты так можешь?

Отрицательно мотаю головой.

— Так — не могу. Вы ж сами поняли: морок — это, в общем-то, материализованные иллюзии. Мало кто из людей так может. Думаю, вообще никто.

Могут. Но не в этом мире.

Вслух добавляю:

— А шишиги, насколько знаю, мастера заморочить.

— Ник… — это опять Егор. — А ведь выходит, нас химеринг спас? На него морок не действует, да?

— Ага. — Треплю Крайта по голове.

Я бы и сам справился, но после случившегося кошаку нужна эмоциональная поддержка стаи. Пусть гордится.

— А я тоже стал подозревать что-то такое, когда Шаховский на нас свалился, — говорит Палей. — Даже увидел вроде…

— А чего тут подозревать? Тут знать надо. Просто запомните: ничто подобное тут правдой быть не может. В реале на такое способна лишь высшая нечисть. Значит, практически любая страшная дрянь здесь — просто морок.

— Ну, один-то высший точно есть, — задумчиво выдаёт Егор. — Кто-то же это всё устроил.

— Вот и не расслабляйтесь.

— Я про высших не знаю, — не оборачиваясь, говорит Шах. — Но точно знаю, что пулять плетениями в морок — дохлый номер. Как и из автомата его мочить. Это я дурак… Эй, мы вроде пришли.

Только сразу ясно, что живёт здесь точно не самый главный Чёртового ущелья.

Это давно заброшенная деревня. Крохотная — домов на десять, покосившихся, с дырами окон, пара явно пострадала от пожара. Но из трубы одного, совсем небольшого строения, видимо бани, идёт густой дым.

— Пришли. Гони печенье! — требует шишига, протягивая тощую лапу. — И крови.

— Хрен тебе, а не крови, — фыркает Егор, но обещанную пачку отдаёт.

— Жалко, да?! — вздыхает шишига. — А чё тебе жалко? Всё равно вас щас главная сожрёт! Но, может, с мной поделится… — говорит он с надеждой и исчезает.

А по кривым улочкам между домами на нас несётся высокая волна пыли, собирая по дороге всяческий мусор.

Когда пыль уже близко, я понимаю, что мусор очень даже конкретный — куриные головы с выколотыми глазами, которые постепенно собираются в единый ком.

«Там настоящее», — транслирует мне Крайт.

И уж точно живое!

В итоге на нас летит уже одна башка, зато огромная, с мою «Чайку» размером. Куриная, ага. Кровоточащие зияющие дыры вместо глаз, вся покрыта струпьями, кривой слоистый клюв

Башка зависает метрах в трёх от нас. Крайт опять сообщает мне: «Это настоящее!» Но я и сам уже понял.

— Деревня — морок, — предупреждаю своих. — А башка настоящая.

— Уже приятно! — откликается Шах.

Клюв клацает, из него сочится чёрный вонючий дым. Если б эта дрянь молчала — впечатление было бы покруче. Но вместе с дымом на нас обрушивается очень низкий гулкий голос:

— Прочь из моих владений!

— А поговорить? — интересуюсь я.

— И не вонять! — добавляет Шах.

Вонь тут же усиливается, дым сменяется пучком чёрных перьев — и они мчат на нас как стрелы.

Выставляю щит из тьмы, перья сыплются вниз.

— Убери! — командует башка и дымится уже вся.

Хорошо так дымится — смрад невыносимый, как от гоблинского сортира. Клюв продолжает клацать с таким мерзким звуком, что аж зубы ноют.