Книга Имперский вор. Том 7, страница 117 – Дмитрий Ра

Закончив, кикимора кидает в меня тряпочным узелком и выдаёт чёткую инструкцию:

— Кинешь перед собой, скажешь: «К алтарю Праведной веди, по воле хозяйки твоей». И топай за ним. Ну, человечий отброс тьфу! Господин тёмный маг! Отпусти меня, зараза!

— Договор.

— У-у-у-у, погань людская! — срывается кикимора. — Червей тебе в зад, костей в глотку!

Затягиваю удавку так, что она визжит. Ослабляю. Слегка.

— Договор, господин маг, — выдыхает кикимора. — Чё ж за дрянь у тебя такая, ублюдок Ни скинуть, ни порвать, вот же ты гад. Договор! Я тебе покажу короткую тропу к алтарю Праведной, ты меня отпустишь.

Бумажный свиток, моя кровь, плевок кикиморы, вспышка К счастью, слизывать пепел нужно, только когда договариваешься с высшей нечистью.

Кикимора недовольно требует:

— Узелок дай

И опять что-то над ним колдует. Так и есть — напакостить собиралась. Но теперь её узелок точно приведёт нас в нужное место. Ну, как минимум меня.

Отзываю удавку, и кикимора с победным воем исчезает.

— Зря, — говорит Шах. — Надо было ей вторую ногу откусить на дорожку.

— Сам и кусал бы! — Палей аж передёргивается. — Я в жизни больше на нечисть пасть не раскрою!

— Ну побрить тогда, — ржёт Шах.

Мотаю головой:

— Не стоит. Сейчас она не нападала. И нам ни на кого нападать первыми не стоит, ясно?

— Не то чтобы я собирался, — говорит Егор. — Но объясни почему.

— Если мы это сделаем, Слово городничего спадёт. Так что не поддавайтесь на провокации. Ну, погнали!

Бросаю узелок на землю, произношу нужные слова и добавляю уже напарникам:

— И ни шагу от меня, поняли?

— Так точно, мой генерал! — рапортует его высочество.

* * *

Пару часов вокруг подозрительно тихо. Никто не шуршит по кустам, не напускает мороки. Даже ветра нет. Лес как лес. И узелок кикиморы ведёт себя очень прилично: катится неспешно, резких поворотов не делает, поджидает нас, когда садимся перекусить.

— Пописать-то можно без тебя? — интересуется Палей, поднимаясь от костерка, на котором мы разогрели Токсинову тушёнку.

— Стеснительный, что ли, волчара? — фыркает Шах. — Вообще-то в походе принято мужикам костёр тушить, а не по кустам ссать.

— Какая пошлость — цедит сквозь зубы безупречно воспитанный маршальский сын.

После чего неторопливо раздевается, оборачивается волком и задирает лапу у ближайшего дерева.

А дерево возмущённо орёт, выдирается из земли и с воплями удирает.

Лес наполняется хихиканьем и шепотками. Не нашими. Я встаю и оглядываюсь.

Хрен кого заметишь, конечно, пока не захотят.

— Ну, я же не напал — растерянно бормочет Палей, перекинувшись в человека и быстро активируя свою бусину-арт.

— Погоди, ненаглядный! — слышится нежный женский голос, и перед Палеем возникает совершенно обалденная девица. Голая и с вот такими глазами. Всё остальное тоже на уровне. Правда, зрачки вертикальные и волосы зелёные, но хороша, чего там!

Навки — они все красотки. А наш волчара явно видит навку впервые в жизни. Стоит с отпавшей челюстью и реагирует, только когда она тянет руку к его штанам.

— Зачем так быстро оделся? — без всякого смущения спрашивает навка. — Без одежды ты был красивее. Снимай!

Шах откашливается, а его высочество, как и Палей, пялится на лесную деву, раскрыв рот.

— И ты раздевайся, — певуче предлагает навка, заметив взгляд Егора.