Книга Имперский вор. Том 7, страница 114 – Дмитрий Ра

Ключевое слово — почитаемый.

Праведная стояла на постаменте, над толпой, расположившейся полукругом. Так высоко, чтобы её было всем видно, но не настолько, чтобы казаться недосягаемой. Но и сама при этом видела всех. Благосклонно улыбнулась паре десятков из первого ряда, с которыми вела самые первые беседы — когда осторожно прощупывала почву, выясняла проблемы, прикидывала, что обещать.

— Слушайте меня, те, кого неправедно называют низшими! Сразу скажу вам: если вы поймёте, что мои слова — это истина, вы перестанете быть низшими! Вы станете свободными! Вы больше не будете подчиняться никому!

— Мы будем, будем! Тебе! — восторженно пискнула обросшая водорослями тварь из первого ряда. Та самая, с которой довелось говорить первой. Забитая водяная нечисть, живущая на подмосковном болотце. Как же её

Праведная мысленно пощёлкала пальцами, вспоминая. Не вспомнила. Потому что при всей своей абсолютной памяти не считала нужным запоминать каждую овцу в стаде. Разве что особо разумную и сильно шерстистую. Но эти все тупые.

Зато их много.

— Нет! — воскликнула, играя возмущение. — Не мне! Никому! Никому и никогда вы больше не будете подчиняться! Избавьтесь от привычки искать себе хозяев. Ваши высшие считают вас жалкими рабами. Для них вы — грязь под их когтями, пыль под их ногами! Да, да, грязь и пыль, которая тем не менее кормит своих хозяев.

— Кормим кормим — эхом понеслось по толпе.

— Но справедливо ли это?! — возопила Праведная. — Или вам неведомо такое слово? Так я расскажу. Я пришла сюда из мира, где живут по справедливости. Я пришла, потому что мне стало жаль вас, ползающих под ногами таких же, как вы! Они называют себя высшими, они сильны и могучи — о да! Но разве тот, кто слабее, не имеет права на свободу?!

Она понизила голос, сделав его ласковым, вкрадчивым:

— Вы копаетесь в гнусных душах людей в поисках пищи — и отдаёте часть добытой еды высшим, которые не желают пачкаться сами. Вы привыкли, что вам достаются жалкие остатки. Высшие забирают львиную долю, оставляя вам крохи.

Враньё, конечно. Высшие берут процент, и вовсе не огромный. Но какая разница, если тебя слушают с горящими глазами зенками, лупалами, буркалами и так далее.

А если сказать это, одновременно надавив божественной силой

то примут как должное.

— Вы платите налоги — а знаете ли за что? Вам сказали, что так надо. — Праведная добавила страсти: — Но кто сказал?! Кто?! Угнетатели вашей свободы! Душители вашей воли! Балансёры на ваших горбах! Да это сами высшие — горб на ваших спинах.

Праведная сделала паузу, отслеживая реакцию нечисти.

Логики маловато, да. Но не тот случай, чтобы продумывать речь, корпя над философскими трактатами и сводами законов. Этим и так сойдёт. Вон — аж пасти пораскрывали, ловят каждое слово.

— Нет проклятым эксплуататорам! Они лгут, говоря вам, что держат равновесие между вами и людьми. Кому оно нужно, это равновесие? Вам оно нужно?

— Не-е-ет! — послушно завопила толпа.

— Они говорят вам: «Нельзя жрать сверх меры!» А кто установил эту меру? Высшим выгодно, чтобы люди боялись только их. Вы же, низшие, для людей — просто огородное чучело.

— Чучельницы не в огороде живут! — выкрикнуло существо, приметное тем, что ни секунды не стояло на месте, да еще и переворачивалось с ног на руки и обратно. На морде у него была повязка через глаз, которая то появлялась, то пропадала, и выяснялось, что глаз вообще только один — посреди лба.