Книга Имперский вор. Том 3, страница 103 – Дмитрий Ра

Любопытно. Они что, подруги?

Когда женщины скрываются на втором этаже, граф Хатуров невозмутимо сообщает:

— Пожалуй, Полина Даниловна права. Ты наконец-то дорос до понимания того, что мать у тебя одна.

И переглядывается с Матвеем.

Отвечаю:

— Я дорос до этого ещё тогда, когда попросил вас предупредить Полину Даниловну о том, что ей грозит опасность.

А сделал я это ещё в башне Императорского училища. Потому что не мог допустить, чтобы мать Никиты пострадала из-за Колдуна. При первой нашей встрече он угрожал взять её в заложницы – если я не соглашусь делиться с ним эфиром своего родового источника.

Ну, теперь ему нужен не только источник.

Однако после этого случилось очень много событий, и про баронессу Каменскую… то есть Суворову, я просто забыл.

А вот Хатуров явно не забыл. Молодец.

— Благодарю вас, Александр Васильевич.

— Это был мой долг, – отрезает он. – Жду тебя на завтраке через полчаса.

Поднявшись в свою комнату вместе с Матвеем, я начинаю переодеваться и в процессе спрашиваю:

— Матвей? А что, Хатурову мой отец тоже спас жизнь?

— Представь себе – да, – отвечает он, подавая мне свежую футболку.

А Станислав Каменский был крут!

— И князю Львову тоже, – с усмешкой добавляет Матвей.

Выныриваю из-за ворота футболки и смотрю на него в упор:

— Шутишь?

— Такими вещами не шутят, Никита. Потому я им и доверяю.

— Ну, руны мага-защитника Каменских у них обоих нет, – пожимаю я плечами.

Но информация…

…интересная.

— Вы что, все служили вместе?

— Почти двадцать лет назад, – отвечает Матвей.

Что ж. К тому, кто спас жизнь тебе или твоему отцу, действительно можно поворачиваться спиной, ничего не опасаясь. Казалось бы.

Но люди меняются. Иногда очень сильно.

⁂

Уже к обеду мне становится скучновато. Даже пара часов в тренажёрном зале от скуки не спасают, хотя сразу за мной в зал приходит самый младший Хатуров – Ярик. Показываю ему кое-какие упражнения.

После чего пацан буквально ходит за мной по пятам.

Отношения с сыновьями опекуна у Никиты не сложились. Он и сам был не сахар, а Толик, наследник, возненавидел приёмыша с первого дня. Ну, и братья за ним. Так и шло: хатуровские дети Никиту тихо лупили, он в ответку гадил им мелкими иллюзиями – типа дохлого воробья в тарелке супа или здоровенной паучьей лапы перед мордой. А Хатуров это дело пустил на самотёк.

Как теперь понимаю – ждал, пока Никита поставит его пацанов на место по-мужски, а не детскими пакостями.

Горничная Танечка, с которой я переспал на вторую ночь после своего явления этому миру, тоже постоянно попадается мне на глаза. Но с ней проще: договариваюсь, что придёт ко мне в комнату в полночь.

Наконец тень в виде Ярослава Хатурова мне надоедает.

Сворачиваю в поворот коридора и тут же шагаю назад. Пацан влетает носом мне в грудь.

— Ну? Чего тебе надо?

— Да я… Вдруг ты рассказывать про училище кому-нибудь начнёшь… Я бы послушал, – смущённо тянет он. И тут же: – Как там? Интересно, да? У вас тренировки? Там же виртуальные бои? А плетениям учат? Ну, крутым, чтоб монстров мочить! А…

— Вот сразу бы подошёл да спросил, – хмыкаю я. – Ладно, вечером расскажу.

— А можно и Петьке? – с надеждой спрашивает он. – А то он тебя боится…

Петька – это средний братец.

— Ладно.

— А ты…

— Вечером, – обрываю его. – Пошли обедать.