Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 119 – Константин Соловьев

Всего лишь слух, неподтвержденный и зыбкий, но вокруг «Ордена Анжель де ля Барт» этих слухов клубилось больше, чем блядей вокруг заглянувшего в бордель барона.

Барбаросса не удержалась от смешка.

— Дай угадаю. Будете играть вместе, делиться девичьими секретами и расчесывать друг другу волосы перед сном?

Кузина сокрушенно покачала головой, обронив на грязную мостовую немного пудры со своей прически. Увы, мостовая не сделалась от этого чище, а ее прическа не стала меньше походить на кремовый торт.

— От всей души надеюсь, что твои успехи в фехтовании лучше твоих успехов в сарказме, милочка. Я уже сказала тебе, эта особь представляет для нашего ковена интерес из-за своих желез. Так что да, какое-то время ей придется воспользоваться нашим гостеприимством, хочет она того или нет.

Барбаросса сплюнула себе под ноги. Нарочито грубо, сквозь зубы, как плюют дети в Кверфурте, желая продемонстрировать свое презрение. Едва ли Кузина когда-нибудь бывала в Кверфурте, краю, черном от угольной копоти, покрытом коростой из магических испарений, перекопанном демонами после войны, отравленном на пятьдесят клафтеров в глубину. Но судя по тому, как затвердело ее лицо, смысл она истолковала верно.

— Проще говоря, ты со своими подруженьками вооружитесь ножами и разделаете милочку Кло как мясник бычью тушу, самые вкусные кусочки запечатав в банки и перевязав их разноцветными ленточками?

Кузина улыбнулась ей в ответ. И одной этой улыбки было достаточно, чтоб отравить колодец.

— Скажем так, мы поможем милашке Кло распахнуть ее внутренний мир. А теперь, если ты не возражаешь…

Кузина достала из декольте крошечный серебряный свисток. Едва ли серебряный, подумала Барбаросса, иначе она остереглась бы прикасаться к нему губами. Скорее, аргентиновый сплав. Но выглядит все равно изящно. Что случится, когда Кузина подует в него? Эта изящная безделушка может быть вместилищем демона или еще какой-нибудь опасной хренью, но…

— Возражаю.

— Что? – бровь Кузины приподнялась едва ли на пол-фусса, но Барбароссе показалось, что по переулку прошелся опередивший своих собратьев порыв холодного ноябрьского ветра.

— Эта падаль, может, и твоя подружка, - Барбаросса ухмыльнулась, с удовлетворением отметив тень отвращения, пробежавшую по лицу Кузины, - но она – моя добыча. А ты знаешь, что говорят правила чести насчет добычи. Право добычи свято. Если ты попытаешься отнять ее у меня, я постараюсь, чтобы Большой Круг немедленно об этом узнал. Мне достаточно сказать одно слово Каррион. Она, может, и «четверка», но она вхожа в Большой Круг и тебе об этом известно. А дальше… Вы, милые чертовки, любите играть в принцесс, так ведь? Но я знаю цену вашей нежности. Готова поспорить, если Большой Круг взгреет хозяйку твоего ковена за нарушение правил чести, тем же вечером, вернувшись в «Новый Иммерсдорф», она запихнет тебе в пизду самую большую швабру из всех, что отыщет в вашем замке. Только подумай, сколько заноз ты можешь нахватать, милая.

Пальцы Кузины несколько раз беззвучно смяли подол платья. Хрупкие пальчики, не созданные для кастета, лопнувшие бы от первого удара точно рыбьи кости. Но в них было заключено больше опасности, чем во взведенном мушкете. В десяти взведенных мушкетах с зачарованными пулями, глядящих ей в лицо.