Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 162 – Константин Соловьев

Но в конце концов она совершила ошибку. Сунулась в какую-то богатую адвокатскую контору в Верхнем Миттельштадте, прельщенная блеском несгораемых шкафов внутри. Самонадеянность сыграла с ней злую шутку. Демон, запиравший дверь, оказался совсем не так прост, как она вообразила, а с секретом, видимо, как раз на такой случай.

Глаукома выжила, но лишь чудом, а вот ее рука, которой она ковырялась в замке… Едва ли она сможет поковыряться ею хотя бы в собственной заднице. Рука превратилась в уродливый отросток, сплетенный из опаленных сухожилий, березовых веток, колючей проволоки и склизких щупалец, к тому же истекающий липкой бесцветной слизью. Глаукоме пришлось оставить обучение в Броккенбурге – как и многим другим излишне самоуверенным ее подругам, любившим пошалить с чужими замками.

Барбаросса не собиралась повторять ее ошибок.

Приникнув к двери, она не стала сразу прикасаться к стальной пластине замка, лишь щелкнула по нему ногтем. И почти тотчас ощутила, как за тонкой сталью заворочался крохотный клубок чар, распуская во все стороны тончайшие, состоящие из полупрозрачной меоноплазмы, щупальца.

В глубине души она ожидала подвоха. Назвав имя демона, Бригелла сама сунула ей ключ, отпирающий эту прелестную шкатулочку, но что, если ключ этот был миниатюрной бомбой, вложенной ей в руки?..

Дверной демон – не самое опасное из адских созданий, там, в Геене Огненной, его родном мире, его сородичи, должно быть, сродни садовым слизням. Но даже той толики адской силы, что в нем заложено, достаточно, чтобы причинить слабой человеческой оболочке больше увечий, чем многие инструменты, специально придуманные для этого грубым и косным человеческим разумом.

Например превратить ее руки в огромные рачьи клешни. Или связать их узлом друг с другом, сделав кости мягкими и податливыми, как горячая карамель. А может, просто развеять их невесомым пеплом или…

Заткнись, зассыха, приказала себе Барбаросса. Иначе истечешь соплями, так и не взявшись за дело…

Осторожно прикоснувшись пальцами к полированной дверной пластине, Барбаросса улыбнулась. Несмотря на все усилия Панди она так и не научилась разбираться в замках, однако этот – она отчетливо чувствовала – не таил в себе ни хитростей, ни секретов. Он был рассчитан на обычного взломщика, вооруженного отмычками, а не на ведьму.

— Upphaf vinnu, - произнесла она шепотом, вдувая эти слова в замочную скважину, - Лемигастусомиэль!

Демон взбрыкнул было, ощутив магическую ауру чужого, незнакомого ей существа, отличную от ауры хозяина дома, но почти тотчас обмяк, услышав в ее устах собственное имя. А следом за ним едва не обмякла от облегчения и Барбаросса. Ключик оказался без ловушки, как она опасалась, без хитрости, он легко вошел в невидимую замочную скважину.

— Taktu því rólega, - приказала она, - Lækkaðu viðvörunarstigið niður í eitt.

Она терпеть не могла демонический язык. Говорить на нем – что пить расплавленный свинец, только свинец этот не вливается тебе в глотку, а выплескивается из нее. Мучительное, тягостное ощущение. Достаточно ошибиться на полутон в интонации, исказить сорвавшимся дыханием один-единственный звук, и произнесенные тобой слова станут тебе же смертным приговором. Несмотря на то, что Гоэцию, тайное искусство управления демонами, они начали изучать лишь на третьем круге, полгода назад, у нее было чертовски много возможностей убедиться в том, как щепетильно Ад относится к подобным небрежностям.