Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 320 – Константин Соловьев

Не выйдет, сестрица Барби. В этот раз твои хитрости не спасут твою шкуру. Можешь молить, можешь ерзать, можешь заливаться слезами – твоя песенка спета, подходит к концу последний твой так и не сочиненный хренов миннезанг…

— В мире нет ничего более отвратительного, чем ведьма, рыдающая от жалости к себе.

Будь тело покорно ей, она бы вздрогнула. Но смогла лишь дернуть головой.

Что?

— Прежде чем наступила эпоха Оффентурена, в Друденхаусе сожгли сотни ведьм. И пусть в большинстве своем это были никчемные шарлатанки, знахарки и путаны, не способные вызвать даже дождя, они и то держались мужественнее тебя. Знай, мне в самом деле отвратительно за тобой наблюдать.

Какого хера? Бригелла молчала, ее пальцы с удивительной сноровкой свивали петли узла, которым предстояло обхватить ее руки. Да и не ее это был голос. Куда более… Сухой, подумала Барбаросса, сухой и тонкий, как будто бы принадлежащий существу куда меньших размеров. Может, это какой-то мелкий адский дух явился, чтобы позубоскалить над ней – многие духи обожают наблюдать за мучениями ведьм. Он просто пристроится где-нибудь у окна и, невидимый, будет наяривать свой хер, наблюдая за тем, как она орет и корчится от боли. Черт, необычайно мило…

— Не льсти себе, я не собираюсь дрочить на тебя, никчемная чертовка. Даже если бы имел, чем. Выпотрошенная свинья и то будет симпатичнее тебя… Живо втяни сопли и слушай меня внимательно. Ты была плохой девочкой в этом году, но я подарю тебе шанс на спасение. Один-единственный шанс, поняла?

Бригелла ни на миг не изменилась в лице, деловито продолжая вить свою нить. Она не слышала, вдруг поняла Барбаросса. Этот голос, отчетливый и явный, каким-то образом обходил ее стороной, касаясь только ее ушей. Возможно, какая-то адская сила балуется с акустикой, искажая воздушные колебания, изгибая пространство и…

Взгляд Барбароссы, растерянно скачущий по комнате, точно птица с перебитой лапой, случайно коснулся стоящего у стены мешка. Коснулся, отскочил, снова приник, оббежал кругом…

Ну конечно. Крохотным существам в банке нет нужды полоскать воздух в легких. У них и легких-то обычно нет, не считая пары крошечных рудиментарных листков… Они общаются на магической волне, через колебания магического эфира. Это гомункул!

— Нет, - буркнул голос, не скрывая презрения, - Это Болос из Мендеса, египетский алхимик и философ. Мою разодранную жопу коптят на угольях черти, так что я решил из скуки заглянуть в твой мир. И обнаружил истекающую соплями ведьму, упоенно занимающуюся самобичеванием.

Должно быть, он использует какую-то волну магического спектра, которую слышит она, но не слышит Бригелла, лихорадочно подумала Барбаросса. Черт, Котейшество и не говорила, что гомункулы способны на это. Впрочем… Не так-то и часто она расспрашивала Котти о том, что умеют эти мелкие ублюдки… До недавнего времени ей вообще было похер на это отродье.

— Обычно я не лезу в склоки между ведьмами, но, если не ошибаюсь, эта сука в маске служанки[2] собирается связать тебя и хорошенько поразвлечься. Даже если она самая отчаянная садистка в Броккенбурге, поверь мне, все ее потуги будут бледной тенью на фоне тех ощущений, что дарует тебе запертый в твоем теле Цинтанаккар. Опасность в другом. Если она свяжет тебя, ты станешь беспомощна и не способна использовать оставшееся в твоем распоряжении время. По моим подсчетам, у тебя осталось около минуты или двух. Если тебе нужна моя помощь, самое время сказать об этом.