Книга Кровавый рубин, страница 59 – Наталья Тимошенко

Бутылка стояла там, где он помнил. Стакан искать не стал, не было времени. Вернулся в комнату, быстро откупорил бутылку, сел на кровать рядом с Линой.

— Доктор, надо выпить.

Он потряс ее за плечо. Лина снова застонала, но глаза не открыла.

— Давай, давай, в данном случае можно.

Он помог ей сесть, придерживая за плечи, приложил горлышко к губам. Лина сделала глоток инстинктивно, поморщилась и попыталась оттолкнуть бутылку, но Дэн держал крепко.

— Давай, сейчас это лекарство, слышишь?

Он заставил ее сделать еще три глотка, и только после этого помог лечь обратно. Недолго думая, и сам отхлебнул немного. Коньяк обжег горло, тяжелым камнем упал в желудок, но почти сразу по венам разлилось приятное тепло. Только сейчас, когда Лина была с ним, в безопасности, Дэн почувствовал, что и сам промок насквозь. В том подвале он не обращал внимания на ледяную воду, по которой шел, а сейчас почувствовал, что ноги немеют от холода. Джинсы были мокрыми почти до бедер, футболка тоже промокла от одежды Лины.

Дэн быстро стянул с себя одежду. Ему было плевать на все, он забрался под одеяло и осторожно, боясь напугать или навредить, притянул Лину к себе.

Лучше всего согревать собственным телом, он ведь не шутил тогда. Не думал, правда, что придется, но что уж теперь?

Ее обнаженная спина коснулась его груди. Лина инстинктивно вжалась в источник тепла, издав слабый, похожий на стон, вздох. Дэн обхватил ее руками, переплел свои ноги с ее, делясь каждым градусом своего тепла. Его собственное сердце колотилось где-то в горле, и сейчас он мог признаться себе: не только от страха.

Постепенно дрожь в ее теле начала утихать. Лина зашевелилась, дыхание стало глубже и ровнее. Она все еще не открывала глаз, пребывая в полузабытьи, но тело начало оттаивать. Она повернулась в его руках, уткнувшись носом в его плечо, и Дэн замер, боясь пошевелиться.

Губы сами собой коснулись ее макушки. Совершенно безотчетно, ведомый не похотью, а каким-то первобытным чувством нежности и облегчения, Дэн начал покрывать ее лицо короткими, невесомыми поцелуями: лоб, висок, кончик носа.

— Денис?.. — Ее голос был едва слышным шепотом, сорванным и хриплым.

Она приоткрыла глаза. В полумраке спальни, сквозь пелену ожогов, он видел лишь ее контур, чувствовал ее запах: смесь талой воды, старого камня, коньяка и чего-то очень родного.

— Я здесь, — выдохнул он ей в губы. — Все хорошо. Ты в безопасности.

Лина не отстранилась. Она медленно подняла руку и коснулась его щеки там, где кожа была стянута ожогом. Ее пальцы все еще были прохладными, но их касание обожгло сильнее огня. В этом жесте не было сопротивления. Только бесконечная усталость и правда, которую она больше не могла скрывать даже от самой себя.

Он накрыл ее ладонь своей и медленно, давая ей возможность оттолкнуть его, коснулся ее губ. Это был самый осторожный поцелуй в его жизни — горький от пережитого страха и сладкий от того, что она ответила.

1894-1895 годы

Беседа с Софьей Аркадьевной оставила в душе Ольги горький осадок, похожий на привкус полыни. До этого разговора она считала себя хозяйкой в доме, думала, что в отсутствие мужа ее будут считать главной. Оказалось, все не так. Экономка выслушала ее вопросы, сложив руки на животе и глядя куда-то поверх ее плеча.