Книга Тайна последней ночи, страница 28 – Тошика Масаки

Сара не знала, как все это воспринимать. Мысль, что этого не может быть, соседствовала с неожиданным ощущением, будто все встало на свои места.

Перед глазами всплыл образ Марики, рыдающей у гроба. «Мы встречались». «Мы скрывали это ото всех». Эти протяжные, нарочитые всхлипы.

Их можно было принять за игру. А можно было поверить в ее искренность. Разобраться было невозможно.

«Сестренка, как лучше подвернуть джинсы?» «Тирамису ведь горький, как ты его ешь?» «Эй, не трогай мою порцию!» Голос Тайки вдруг заполнил голову Сары. Его щенячья улыбка встала перед глазами так ясно, что перехватило дыхание.

«Неужели… его больше нет?»

На глаза вновь навернулись слезы.

Двое суток спустя арестовали подозреваемого Хаяси Рюити, который находился в бегах.

Сара узнала об этом за поздним завтраком у бабушки. По телевизору шла новостная передача. Обсуждали недавно созданное Управление по подготовке к приватизации почты и показывали кадры, на которых премьер-министр стоял перед его вывеской. Затем в верхней части экрана внезапно появилась бегущая строка: «Подозреваемый Хаяси Рюити, находившийся в бегах, задержан».

Сара замерла, палочки застыли в ее руках. Бабушка тоже перестала есть. Обе молча уставились на экран. Но никакой дополнительной информации об этом не поступило. Ведущий кратко сказал, что подробности поступят позже.

— Поймали… – пробормотала бабушка, подцепив палочками недоеденный омлет.

— Да… – отозвалась Сара.

Разговор на этом иссяк.

Будет ли Тайки фигурировать в следующих новостных программах? Его выставят как мальчика, которого приняли за подозреваемого Хаяси, или как того, кто помешал расследованию? Но даже если так, если его имя вновь всплывет в общественном поле, Сара чувствовала, что это нисколько не уменьшит ни ее горя, ни присутствия брата в ее сердце.

— Ты сегодня хоть что-нибудь ела?

Скрип раздвижной двери сменился голосом Кацуо. Чуть позже, с запозданием, до Идзуми докатились запах улицы и тяжелая усталость, исходившие от мужа.

Ответь она просто: «Ела», он бы успокоился. Тем более что это была правда: она сварила удон и поела. Но Идзуми промолчала. Если из-за нее Тайки, возможно, погиб, как она может позволить себе жить дальше, да еще и готовить еду, а потом жадно ее поглощать? Она не могла простить себе эту низость. И не хотела, чтобы муж о ней знал.

С тех пор как Сара переехала жить к бабушке, Кацуо стал возвращаться раньше.

Но и это не сближало их. Казалось, их чувства к сыну различаются, как и глубина горя. Между ними будто больше не было ничего общего.

— Ты как? Тело… не болит?

Даже не оборачиваясь, Идзуми чувствовала: муж стоит по ту сторону дверей, в гостиной. Он, наверное, колебался, стоит ему войти в комнату или нет, и в итоге решил не входить. Несколько дней назад, когда он положил ей, сидевшей у алтаря, руку на плечо, Идзуми закричала: «Не заходи сюда больше без разрешения! Оставь меня в покое!»

— Тогда… спокойной ночи. – Не дождавшись ответа, Кацуо тихо прикрыл дверь за собой.

«Так дальше нельзя, – вдруг ясно подумала Идзуми. – Надо взять себя в руки. Я – жена. Я – мать».

Словно подстегнутая изнутри, она поднялась и пошла на второй этаж. Нужно извиниться. Сказать, что она благодарна.

Когда ее рука легла на дверную ручку спальни мужа, Идзуми услышала всхлипы.