Книга Тайна последней ночи, страница 8 – Тошика Масаки

«Мне так жаль… бедняжка», – снова всплыл в памяти Идзуми голос женщины.

Идзуми посмотрела туда, куда та ушла, но среди черной массы людей не смогла ее отыскать.

Вдруг пронзительный крик пронзил барабанные перепонки:

— Тайки!

Девочка в школьной форме, такой же, как у ее сына, вцепилась в гроб.

— Тайки! Не-е-ет!

Ее отчаянный крик перекрыл шум людей вокруг. В застывшем пространстве звучал только ее голос.

— Так не должно быть! Почему Тайки должен был умереть?! Тайки!

Она не отпускала гроб. В руках дрожали белые лилии.

— Марика, Марика… Ты в порядке?

Поддерживаемая подругой, девушка положила цветы в гроб. Когда они отошли, черная масса снова зашевелилась, вернулся гул голосов.

Проходя мимо Идзуми, они обе поклонились. Девочка, которую звали Марика, закрывала лицо руками и всхлипывала. Идзуми заметила родинку у основания ее большого пальца.

«Так не должно быть! Почему Тайки должен был умереть?!» – эти слова девушки с опозданием прошли через уши Идзуми и провалились в тьму ее сердца, оставив след, словно круги на воде.

Подняв взгляд, она увидела лицо Тайки. Окруженный белыми и голубыми цветами, сын смотрел прямо перед собой и улыбался. Пламя свечей, дым ладана, гроб под ними. В темном зале лишь алтарь был залит мягким светом. Словно подчеркивая, что это и есть реальность.

«Так не должно быть!» Крик девушки превратился в шепот Идзуми:

— Так не должно быть…

Она шагнула вперед. Женщина не понимала, куда идет и что собирается сделать. Хотелось только одного – как можно скорее уйти отсюда.

Кто-то схватил Идзуми за руку, и она резко обернулась. Перед ней оказалось заплаканное лицо Сары. С красными от слез глазами дочь молча покачала головой.

Кацуо стоял у микрофона и, запинаясь, что-то говорил. Микрофон ловил его сбивчивое дыхание.

— Тайки… – Голос его срывался. – Тайки был… сокровищем нашей семьи! – И тут он перешел на крик, словно внутри него прорвало плотину.

В тот же миг всхлипывания прокатились по залу, словно землетрясение, и Идзуми вдруг поняла, что сама стала частью этого гула. Сознание не поспевало за происходящим. Она не понимала, почему плачет.

Сотрудник похоронного бюро мягко, но настойчиво попросил покинуть зал. Идзуми и остальные вышли на улицу.

Снаружи их ослепил белоснежный свет.

С ярко-синего неба лился безжалостно яркий, почти божественный солнечный поток, словно весь мир был переполнен счастьем.

— Пожалуйста, отойдите!

Повернувшись в сторону озадаченного голоса сотрудника бюро, Идзуми увидела несколько телекамер.

— Что вы чувствуете после похорон? – Голоса мужчин, явно из прессы, перекрывали друг друга в попытке добраться до измученной женщины.

— Есть ли у вас что сказать полиции?

— Каким был ваш сын?

Чуть поодаль Идзуми услышала и другой голос:

— Вы ведь учились с Тайки в одной школе? Каким он был?

Справа мужчина в очках с ручкой в руке обращался к школьнику в форме. Лица мальчика Идзуми не видела и его ответ разобрать тоже не смогла.

— А, то есть вы были одноклассниками? У Тайки были проблемы в школе?

«Что он ответит? – тревожно думала Идзуми. – Он ведь не солжет? Не станет говорить плохое?»

— Тайки был из какой-то плохой компании?

Мальчик, кажется, что-то ответил, но его голос до Идзуми не долетел.

— Но слухи-то о нем ходили, правда?