Книга Разрешаю умереть, страница 107 – Питер Джеймс

— Да.

— То есть все вы пришли к выводу, что мозг Бруно мертв? – спросила Клио, отчасти недоверчиво, отчасти смиряясь с неизбежным, отчасти для того, чтобы все это уложилось в голове.

— Боюсь, что так, – кивнул Уильямс.

Какое-то время Грейс молчал, сжимая руку Клио и чувствуя ее ответ.

«Сэнди пропала двенадцать лет назад, – думал он. – Я не знал, что она беременна. Она попала под такси, и последний раз я видел ее в мюнхенской больнице, в отделении интенсивной терапии, среди аппаратуры для поддержания жизни. Затем Сэнди умерла, оставив мне сына, проблемного ребенка, о чьем существовании я не подозревал. А теперь Бруно тоже сбила машина, и он лежит в Англии – так же, как его мать. Как это могло случиться?»

Он посмотрел на доктора Уильямса, на Имельду Брэй, на Шарлотту Элизабет. Все они были профессионалами, как и сам Грейс, и сталкивались с подобными ситуациями постоянно. Ему тоже приходилось говорить с любящими родственниками жестоко убитых людей. Для этих троих смерть Бруно – всего лишь рутина, пусть и скрытая под маской сочувствия.

«Чем они отличаются от коммивояжеров, – мрачно думал он, – продающих пылесосы, страховки или двойное остекление? Сейчас мне пытаются продать идею трансплантации органов. Органов и частей тела моего сына».

В горле стоял горький комок, но Грейс сумел проглотить его и спросил:

— Есть ли разница, когда мы дадим согласие? Сейчас, через несколько часов или, допустим, завтра?

— Время поджимает, мистер Грейс, – ответил Уильямс. – С каждым часом состояние Бруно становится все менее стабильным, и ослабевающий приток крови к органам – в первую очередь, к сердцу и почкам – негативно скажется на их качестве. Они совсем недолго годятся для трансплантации, и мы стараемся провести ее как можно быстрее.

Он посмотрел на женщин, и те кивнули.

— То есть, – уточнил Грейс, – чем раньше мы дадим согласие, тем более ценным донором станет Бруно?

— Совершенно верно, – подтвердил врач.

— Можно вернуться в палату? Еще раз увидеть сына? – спросил Грейс.

— Да, мы сейчас же отведем вас к нему.

— Если позволите, у меня есть просьба, – мрачно сказал Грейс. – Давайте проявим уважение. Рядом с Бруно мы не станем обсуждать его состояние или возможную пересадку органов.

— Договорились, – тихо согласился Уильямс.

4 сентября, среда

Следующие двадцать минут они провели рядом с Бруно, а затем в сопровождении Уильямса и обеих женщин вернулись в зал для родственников.

— Если… – наконец произнес Грейс. – Если мы согласимся пожертвовать некоторые – или все – органы Бруно, как пройдет процедура?

— Вы сможете побыть с ним сколько пожелаете, – ответила психолог Имельда Брэй. – Если у Бруно есть любимая одежда – футболка, кепка или что-то в этом роде, – принесите, и мы наденем ее на мальчика.

— Да, любимая одежда у него есть, – кивнул Грейс.

— Можно включить его любимую музыку. Если он увлекается компьютерными играми, принесите их – к примеру, на айпаде, если он есть у Бруно.

— Да, есть, – сказала Клио.

— Затем вы попрощаетесь с сыном, – пояснила Брэй, – и его увезут в операционную.

— Если мы согласимся пожертвовать все нужные органы, что… Что останется? Его… его мать похоронена здесь, в Брайтоне, и я хотел бы, чтобы Бруно упокоился рядом с ее могилой. Но будет ли что хоронить?