Книга Разрешаю умереть, страница 193 – Питер Джеймс

Найл безмолвно глазел на нее.

— И я решила в корне изменить ход игры. Ведь ты этого заслуживаешь. Ты убил нашего нерожденного ребенка. Ты испортил мне жизнь. Ты злобный мерзавец, Найл. Скажи, может ли мертвец совершить убийство?

— В твоем плане имеется изъян, Иден, – сказал Найл, слегка успокоившись. – Полиция не считает, что ты мертва.

— Ясное дело! Ведь копы сами прикрепили микрофон мне на грудь. – Она улыбнулась. – Хочешь знать, о чем твоя любовница рассказала мне в постели?

— Чего? – Найл, похоже, вконец оторопел.

Ребекка четко и ясно объяснила Иден, какие слова говорить и что делать. Поддразнивай его, нагнетай атмосферу, а когда он бросится на тебя, сразу падай на землю. Споткнувшись о твое тело, Найл не устоит на ногах и рухнет в пропасть.

Но Иден не могла на это пойти. Она знала, что говорить. Как вывести Найла из себя словами о его мужском достоинстве. Ведь именно после этих слов он впервые ударил ее, хотя в тот раз они вырвались непроизвольно.

Она знала сценарий назубок. Несколько фраз, и Найл рванет к ней. Да, он будет вне себя от ярости.

«Она сказала, что ты не в силах ее удовлетворить».

Но слова застряли в горле. Иден не могла их произнести.

Вместо этого она смотрела на своего мужа, которого ненавидела всей душой, стоя на краю пятисотфутового обрыва и понимая, что убить ее – раз плюнуть, и Найла не будут терзать угрызения совести, но все же не могла выговорить провокационную фразу.

— Нет на тебе никакой прослушки, Иден. Мы оба это знаем. Не зря же мы смотрели столько документалок о полиции. Ключевого свидетеля никогда не подвергают подобной опасности. Ты врешь. Все это чушь собачья. Здесь только ты и я. Нас никто не слышит. Никто тебя не спасет. Ты врешь насчет полиции – и насчет Ребекки. Каким бы ни был твой безумный план, твой дурацкий замысел, ты сама развязала мне руки.

Иден обмерла. Ее глаза все больше привыкали к темноте. Она смотрела на мужа, на его перекошенное от гнева лицо, и ей вдруг стало страшно.

Очень страшно.

— Повторяю, Иден, ты дура, а твой план подставить меня – бред сумасшедшей. На самом деле ты обеспечила меня идеальным алиби. В убийстве без трупа больше нет нужды. Ведь нельзя убить мертвеца. – Он шагнул вперед. – Зря ты этого не поняла, хотя… В шахматах ты всегда была слабее, чем думаешь.

Еще один шаг. Найлу вспомнись слова здоровенного патрульного, который заявился к нему домой.

— Наша незаконченная партия, Иден. Ты думала, что выигрываешь, но допустила фатальную ошибку. Прощелкала один вариант. Черный ферзевый конь берет королевскую пешку на третьей линии. Ну, что скажешь? Шах и мат? Назовем это моей последней победой?

— Черт! Сейчас что-то будет! – завопил Рой Грейс, выронил бинокль и зашарил по двери в поисках ручки. – Бегом, бегом, бегом!

Он выскочил из кабины кемпера и с Брэнсоном за спиной рванул через парковку к дороге, на бегу вызывая Тейлора.

Раз – и самоуверенности Иден как не бывало. Найл прямо перед ней, в нескольких дюймах, а за спиной, в каких-то двух футах, – край утеса. Содрогаясь от ужаса, она смотрела на мужа. Упасть на землю по наказу Ребекки она уже не могла, не было места. Мысли метались как бешеные. Что делать? Что говорить?

Затем из-за куста в нескольких футах за спиной у Найла вырвался вихрь, врезался в него – отбросил вбок, вперед, затем снова вперед.