Книга Акулий король, страница 214 – Саша Хеллмейстер

Надо, чтобы все было наоборот.

Самое тяжелое, что может случиться с мужчиной, привыкшим получать все, что хочет, – неудача, отказ. Отношения между ним и ею развиваются так быстро, так гладко, так естественно, что это пугает даже ее саму. Нужно дать ему время; он слишком спешит и хочет взять ее в оборот, чтобы она не успела опомниться, как стала его. Но Шарлиз подсознательно чувствовала, что играть с чувствами Донни следует с осторожностью: если он хотя бы на мгновение почувствует, что им манипулируют, все может быть кончено. Она интуитивно понимала, что он был способен как дарить ей комфорт, любовь и ласку и отдавать всего себя, так и жестоко наказывать, если что-то пойдет не так и если она его серьезно разочарует. Что ж, он прожил жизнь в определенном статусе – в бизнесе мягкие люди не задерживаются. Шарлиз не питала иллюзий, что он слишком сговорчив и сентиментален. Не подчиниться ему было невозможно: он источал властность, и Шарлиз признавалась себе – отчасти ей даже нравилось собственное зависимое положение. Оно давало некоторые преимущества как любимой женщине. Кроме того, существовало еще одно обстоятельство.

Шарлиз искренне полюбила его и душой, и телом. Она не могла допустить, чтобы он оставил ее из-за мимолетной ошибки в том, как выстроить их отношения. Как преподнести себя – ему.

Она крутила одну и ту же задачу в уме, как изощренную головоломку, пытаясь понять, что делать дальше, и наконец, спустя долгое время, была вознаграждена решением. Когда Донни вздохнул всей грудью, приоткрыл глаза и проснулся, Шарлиз, притворно смежив веки, дремала, погруженная в свои мысли, уже зная, как быть. И когда ее обняли и разбудили поцелуем, она не сразу улыбнулась сквозь сон, а медленно, точно красавица из сказки, кошачьи потянулась, прогнулась в спине, подалась Донни навстречу и непритворно зевнула. Она была в прекрасном расположении духа и поцеловала любимого в ответ, слушая, как он, хрипло со сна посмеиваясь, говорит ей нежности на чужом, но таком приятном слуху, мелодичном языке – слова, полные душевной приязни, которую он источал с такой легкостью и так неутомимо.

У Шарлиз был план. И это ее радовало. Но она не знала, что план был и у него тоже. Кажется, эти двое действительно стоили друг друга.

* * *

Донни, Шарлиз, Алессия и Фрэнни собрались за завтраком все вместе; когда с ним почти кончили, подъехал Анжело – чертовски усталый: под глазами его залегли тени, лицо выглядело помятым. Извинившись перед всеми и выпив чашку кофе, он ушел домой, чтобы отоспаться. Вскоре Алессия и Фрэнни тоже покинули особняк Мальяно, и Донни с Шарлиз остались одни.

Чего она ожидала от уединения с ним? Пожалуй, будь он моложе, будь он не самим собой, и она мечтала бы о выходных, во время которых оба захотят насладиться друг другом, не выпуская из объятий и позабыв обо всем остальном мире. Другие девушки, оставаясь с молодыми и бойкими возлюбленными наедине, рассказывали, как их ублажали день и ночь напролет, не выпуская из постели и прерываясь только на быстрые завтраки и обеды. Они никуда не ходили и почти ничего не делали, в первое время дни и ночи напролет желая насытить свою неутомимую похоть. Это звучало из их уст как-то даже гордо: сколько раз он сделал это с тобой? Вы взаправду совсем не выходили из дома? Сколько он мог сделать это до конца за раз? Девушки, наслушавшись бахвальств своих более опытных подруг, разрумянивались. Каждая воображала в качестве любовника молодого мужчину с сильным телом, способным удовлетворить все их прихоти. Но Шарлиз пришлось мириться со многими условностями: со спокойным, даже чрезмерно, характером Донни, с его возрастом и опытом, с насмешливым взглядом на такие наивные, пустые любовные отношения, с его размеренным образом жизни, с тем, что он не видел необходимости в том, чтобы непрерывно ублажать свою похоть, а также с тем, что он словно хотел как можно больше пережить вместе с Шарлиз – пережить и запомнить. Это ее удивило и обрадовало. В постели или вне ее, он интересовал Шарлиз просто так. Секс между ними не был главным мерилом, иначе это напугало бы ее. То, что естественно для молодого мужчины, для зрелого – уже разврат и склонность к блуду.