Книга Акулий король, страница 274 – Саша Хеллмейстер

Но они не закончились на другой день, и на следующий тоже. Две недели, говорила она Донни. Он смешно настаивал: одна, и его приходилось поправлять. Шарлиз многое отдала бы, чтоб снова поспорить с ним и увидеть на широком мясистом лице тень обиды. Она не могла противиться себе и, припоминая его, улыбалась.

Она боялась даже предположить, какое решение он примет. Желая и не желая, чтобы эти две недели кончились, Шарлиз ощущала постоянную тревогу, которой не было, только если она занимала себя чем-то. Так она взялась дежурить в столовой, чтобы там драить посуду и помогать с готовкой после лекций. Так заимела привычку сидеть в библиотеке и усердно выполнять задания. Так нарочно попросилась трижды в неделю чистить алтарь от свечного воска в пансионской часовне. Их священник сильно удивился такому рвению: Шарлиз, как он знал по исповедям, была атеисткой в душе и никогда не проявляла интереса к вере, но теперь со всем прилежанием прибиралась в зале для прихожан.

Как ни странно, только там она могла чувствовать себя более или менее спокойно, и только там ей не было так оглушительно страшно и больно. А еще она ощущала себя почти как дома, поняв, что многие запахи, от дыма до церковного ладана, напоминали ей о Донни Мальяно.

С трудом она прожила всю неделю, начав следующую. В понедельник Шарлиз охватил прежний мандраж; время, когда решится, что будет дальше, подступало. Хуже всего оказалась неизвестность: она-то и пугала, а кроме того, все ее будто избегали. Кирстен так и вовсе не появлялась в комнате до самого отбоя. В перерывах и в столовой Шарлиз сидела одна, и хотя никто не гнал ее, никто ничего не говорил, но она буквально кожей чувствовала, как все желают поскорее от нее отвязаться. Вот уж взаправду, ощути себя прокаженной! Она была в отчаянии, не в силах сообразить, отчего все складывается так неловко, однако правда открылась с самой жуткой стороны.

Это вышло случайно; всякие важные события происходят именно волею случая, в чем убедилась Шарлиз. После игры в лякросс она шла по полю в одиночестве, устало разминая шею и держа клюшку в руке. По соседству с этим полем разминались парни, игравшие в американский футбол, и точно в ноги Шарлиз именно оттуда прилетел тяжелый кожаный мяч для регби. Раздались веселые крики.

— Вот же черт! – ругнулась она и нервно подскочила, застигнутая врасплох.

С досадой потирая ушибленную ногу, она подняла мяч, искренне желая швырнуть его в того меткого игрока, который ее ударил, но навстречу виновато трусил Лейтон, Лейтон Пристлер, и гнев Шарлиз как-то поутих.

«А вот и моя несостоявшаяся любовь», – усмехнулась она про себя. Теперь даже думать об этом было действительно смешно, словно события месяц назад совершенно поменяли ее жизнь: впрочем, так и вышло. Шарлиз, опустив клюшку на траву, молча отправила мяч ему в грудь – и Лейтон, отдуваясь, словно бы с трудом его поймал.

— Ничего такой у тебя бросок, – присвистнул он, зачесав назад каштановые волосы, влажные от пота. Он был в полной футбольной аммуниции за исключением шлема. – Давненько тебя не видел, Кане.

За спиной ему что-то закричали другие игроки, и он, прищурившись, поглядел на них и мощным броском послал мяч на поле, а сам остался возле Шарлиз.

Раньше она смутилась бы, зарделась, может, попробовала пофлиртовать с ним. Теперь это казалось ей нелепым. Вздохнув, она снова взяла клюшку, водрузила ее себе на плечо и буднично пояснила: