Книга Акулий король, страница 92 – Саша Хеллмейстер

Покушался – и покусится еще, не будь он чадом своего отца.

— Можешь выйти и прокашляться, сынок, – спокойно сказал Донни и глубоко вздохнул, нарочито откинувшись на спинку кресла. – Так, Витале. Я уже говорил, что охрану сегодня брать нельзя, потому что вряд ли и они будут при охране, но все же какой-то наш человек быть там должен.

— Я подумал о Джонни Роско, – сказал Витале, подняв на него холодный, бесстрастный взгляд, блеском граничащий с хромированной сталью. – Рассудительный, хорошо себя показал недавно, и у Скварчалупи тоже не опростоволосился. Фрэнк его порекомендовал. Да, Фрэнк?

Тот что-то промычал.

Анжело подавил улыбку, наблюдая за братом и сидя на другом конце дивана неподалеку от Витале. Исподтишка взглянув на Коди, он заметил у него на лице выражение мелькнувшей ярости и подумал, как ловко отец умерил в нем этот дерзкий пыл и не уронил себя в глазах остальных. Черт подери, дерзить ему было форменным репутационным самоубийством! То, как у него подвешен язык, и то, каким образом он мыслил, не оставляло никому из его возможных конкурентов шанса. Анжело понимал, что сам он в будущем никогда не станет доном вместо отца: не из того теста он был сделан. Он исполнителен и по-собачьи предан отцу и семье, он делал все, что прикажут, и так хорошо, как мог, однако он мягок, порой даже слишком, и старался все же не преступать черту закона так часто и безрассудно, как преступал ее Коди. Порой отцу даже приходилось напоминать Коди о том, что тот жил в обществе, ограниченном этими самыми законами, – и Коди это не слишком нравилось. В Анжело же, чтобы стать доном, не хватало пороха, однако, если в нем этого недоставало, в другом месте было с избытком. Коди был оружейной комнатой, к которой стоит поднести зажженный фитиль – и все рванет на воздух. Его подводили импульсивность и резкость. Он был жесток, яростен, и часто ярость эта затмевала разум. Хотя он оказался совершенно блестящим капореджиме, и Поли Лучетти его очень хвалил и уважал, но никто не хотел бы себе такого дона, как Кодиак: знали, что он утопит их в крови. Крови эти люди не желали, проливая ее только в крайней необходимости. Основной целью их в последние годы и всегда было обогащение, власть и возможность пользоваться исключительными благами и нюансами в обществе и законах, которые позволяли бы им жить еще лучше и покойнее прежнего.

— Ладно, – сказал Донни, пожав плечами, – давай подключай этого Роско. Я его прежде в деле не видел, так что полагаюсь на вас. И освободи Фредо, дай ему выходной. Пусть побудет с семьей, в конце концов. Как там Эмма?

Эмма была родной младшей сестрой Фредо. Витале в который раз поразился тому, что Донни помнит такие вещи, и пробубнил, что-то помечая в записях:

— Как человек с недавно обнаруженной опухолью мозга – вроде бы в порядке, но не совсем.

Донни сощурился и задумчиво посмотрел в пустоту. Его зеленые глаза казались теперь заволокшимися тьмой. Он сказал:

— Спроси у Фредо, не нужно ли чего: место в клинике, доктора, деньги.

— Босс, – мягко сказал Витале. – Уже все на мази, не переживайте: я над этим работаю.

Анжело сочувственно подумал о Фредо, который был водителем у отца еще с сопливого пацанства. Коди, безразличный к этому вопросу, допил виски. Фрэнк слабо улыбнулся.