Книга В поисках Сары, страница 62 – Дэниел Сверен-Бекер

Оливия Уэстон (подруга): Жаль, что я не могла встряхнуть ее и сказать, что ей не нужно этого делать! Она была красивой, популярной, талантливой и счастливой… В этом не было никакого смысла.

Нелли Спенсер (подруга): До меня не сразу дошло, но в конце концов я вспомнила и сложила все воедино. Сара говорила мне что-то о своем отце, где-то год назад. Мне неудобно делиться всеми деталями, но я знаю, что она боялась за него. Она видела нечто, что ее напугало. Мой дедушка покончил с собой, когда мне было одиннадцать. Если б мне пришлось провести неделю в лесу, чтобы остановить его, я бы тоже так поступила.

Олаф Леклерк (владелец кафе-мороженого): Это я организовал местный фонд вознаграждения. Вложил свои деньги. Внесла свой вклад почти каждая местная компания, почти каждая семья. Народ здесь небогатый, но люди вносили, кто сколько мог. Как не помочь? Все хотели, чтобы Сара нашлась. Мы собрали шестьдесят тысяч долларов. А потом нас всех унизили…

Молли Лоу (профессор социологии): Сознавал он это или нет, но Дэйв Парселл попал в культурную болевую точку. Журналистка Гвен Ифилл фактически придумала термин в 2004 году – «синдром пропавшей белой женщины». Он относится к сенсационалистскому освещению в новостях и непропорциональному вниманию, уделяемому исчезновениям белых женщин.

Передовицы газет. Круглосуточное телевизионное освещение. Кампании в соцсетях. Знаменитости-адвокаты. Такое обращение почти исключительно зарезервировано для пропавших белых женщин, даже притом, что их численность уменьшается по сравнению с цветными женщинами. Ажиотажное освещение создает петлю обратной связи: больше внимания, больше спроса, больше вовлеченности, больше прибыли. Это стимулирует новостные организации сенсационализировать крайне редкие события такого рода.

Здесь, конечно, играет роль едва завуалированный расизм. Белых женщин чаще изображают жертвами, а не соучастницами обстоятельств, приведших к их исчезновению. Их чаще представляют в позитивном плане – скажем, королева красоты, – чем в негативном – мать-одиночка, бросившая колледж, и так далее. Даже когда они страдают от одного и того же преступления, ставки для белых женщин подразумеваются более высокими, а падение из цивилизованного общества в преступный мир – более оглушительным, более трагичным. Этот троп встроен в миф об основании Америки – посмотрите на Джона Уэйна в «Искателях», если не верите.

Сара Парселл идеально соответствовала этому архетипу. Счастливая симпатичная белая девушка-подросток, относительно обеспеченная, из тихого, в основном белого сообщества. Дэйв должен был знать, как мир отреагирует на идею ее исчезновения. «Активируйте поисковый отряд!» Он идеально забросил приманку в ту первую ночь на своем пороге – фотография дочери, призыв о помощи, – а затем отступил и позволил машине сделать все остальное. Вскоре имя Сары знала вся страна.

Бекка Сантанджело («Сэарбеарс»): Мы полюбили Сару, когда думали, что ее похитили. Было легко представить, что подобное могло случиться со мной или моими младшими сестрами. Все те недели, что она была в розыске, я думала о ней практически каждую минуту. Однажды вечером в знак солидарности я залезла в свой гардероб, съежилась в углу и просидела там всю ночь – тесно, темно, неудобно… Я думала, что, возможно, через это проходит Сара. Я думала, что если б она могла почувствовать, что кто-то другой проходит через то же самое с ней, это добавило бы ей сил. Вот какую сильную связь я ощущала с ней.