Книга Последнее убежище, страница 54 – Клеменс Мишальон

Девушка приподняла брови и улыбнулась.

— Ну, пейте.

Мы схватили стаканы. Пили не отрываясь, затем одновременно поставили их на стойку.

— Я Джоан, – представилась девушка.

Мы назвали наши имена.

— Заходите в любое время, – сказала она. – Мы работаем каждый день. Я обычно на месте, а если нет – предупрежу моего приятеля, Скотта. Он о вас позаботится.

Спустя годы мне пришло в голову: Джоан с первого взгляда поняла, откуда мы. Люди в городке были прекрасно осведомлены о секте, знали и о матерях в длинных платьях, и о детях в грязной одежде, со свисающими с запястий браслетами ручной работы. Кое-кто даже сталкивался с Эмилем и его приближенными.

Те, кто вставал на пути Эмиля, потом многие годы подвергались преследованиям. О них распускали грязные слухи, им посылали письма с требованием держаться подальше, против них подавали судебные иски. Эмиль обрушивал на головы противников горы бумаг, и несколько местных жителей уже обанкротились, пытаясь покрыть судебные издержки.

Однако Джоан на нас не нападала и никаких объяснений не требовала.

Она не боялась помочь.

Мы вернулись к ней через неделю, а потом стали приходить каждые выходные.

Джоан впервые дала нам попробовать газировку – «Спрайт» со вкусом лимона, а однажды поставила на стол тарелку с желтыми треугольниками, покрытыми пастой из авокадо с сыром и нарезанными кубиками помидорами.

— Когда-нибудь ели начос?

Я покачала головой, а Габриэль откинулся на стуле, не торопясь приступать к еде.

— Мы не сможем заплатить, – уныло произнес он.

Джоан лишь улыбнулась. Нам она казалась немолодой женщиной, однако теперь я понимаю, что ей вряд ли было больше двадцати трех.

— За счет заведения.

Каждый кусочек еды, каждый глоток газировки становились для нас одновременно раем и адом. Сперва испытываешь мимолетное наслаждение, а затем тебя накрывает чувство вины.

Как-то раз, ткнув пальцем в сторону висящего над стойкой бара телевизора, Джоан сообщила, что они тут все болеют за команду «Янкиз», и принялась объяснять нам правила бейсбола. Втолковывала долго, однако мы были безнадежны.

— Наверное, это как с иностранными языками, – предположила она. – Чем старше становишься, тем труднее учить.

Прощаясь, Джоан периодически пыталась нам что-нибудь навязать – то одежду, то еду.

— Я знаю, – вздыхала она, – что вам нельзя ничего с собой приносить. И все равно не могу удержаться.

Годы спустя я случайно встретила имя Джоан в заметке одной онлайн-газеты. Ей было чуть за тридцать, когда она переехала в другой маленький городок в районе Гудзон-Вэлли. Днем работала там в минимаркете, а по вечерам играла в группе, перепевающей песни «Роллинг Стоунз». Судя по информации газетчиков, она стала одой из жертв недавно задержанного местного серийного убийцы.

В некрологе упоминалась любовь Джоан к музыке, добросовестное отношение к работе и щедрость. Жаль, я не могла ничего добавить к написанному. Обязательно сказала бы, что много лет назад Джоан дала двум детям первые уроки доброты.

Ненавязчиво наливая каждый раз стакан газировки, она позволила нам понять, что внешний мир не страшен, что в нем нас ждут чудеса.

День шестой

С участниками похода мы встречаемся в холле.

— Выступаем без промедления, – предлагает наш проводник, молодой долговязый парень в соломенной шляпе. Голос у него мягкий, добродушный. – Не нужно давать солнцу лишних шансов, оно и так свое возьмет.