Книга Возмездие по плану совпадений, страница 40 – Галина Владимировна Романова

— Спасибо. Невероятно вкусно, — повторила она в десятый раз, отодвигая пустыре тарелки. — Ева… У меня неожиданный вопрос, это касается Ольги Бабичевой. Готовы выслушать?

— Да. — Ева выразительно глянула на кофемашину, взгляд предназначался горничной, негромко произнесла: — Двойной эспрессо.

Соня с кивком подчинилась.

— Задавайте ваши вопросы, Вера Васильевна, — слегка поморщилась Ева, голова все еще болела.

— Платье, в котором была Ольга в момент вашей последней встречи…

— Свадебное, да. Я его украла. Мы уже говорили об этом, — перебила она Кузьмину.

— Ольга переодевалась прямо в машине?

— Так точно. — Ева приняла из рук Сони кофейную чашку. — Как вы понимаете, Ольга тоже не была трезва. Мы с ней были на равных. Ее желание нарядиться в белое платье накануне свадьбы мы сочли приколом.

— Сзади на платье была застежка-молния. От поясницы до самой шеи. Выше два изящных крючочка и ажурные ленточки, — напомнила Кузьмина и тоже запросила кофе.

— Наверное, так и было. А какое это имеет значение? — глянула Ева недоуменно.

Кофе был восторгом — горячим, крепким. Он растекался по ее венам бальзамом. Она наконец-то начала трезво соображать.

— Как она справилась с застежкой? — вдруг задала странный вопрос Кузьмина. — Подумайте, пожалуйста. Не спешите. Постарайтесь вспомнить. Это важно.

Еве не пришлось напрягаться. Это она помнила.

— Ольга и не справлялась. Я ей помогла. Переодевалась она в дороге, пока я рулила. Как на первый адрес по ее заявке прикатили, так она вылезла из машины уже в белом платье и встала передо мной. Помоги, говорит.

— Вы застегнули ей молнию, крючки и…

— Молнию застегивала, да, наверное.

Ева зажмурилась, пытаясь вспомнить. Меньше всего ей хотелось сейчас что-то придумывать в угоду Кузьминой.

— Знаете, честно, вот про молнию не особо помню, — выдохнула она разочарованно. — Веревочки какие-то завязывала — это сто процентов. А чтобы крючки застегивать или молнию — провал. Простите…

— Тесемки, стало быть, помните? — будто даже обрадовалась Кузьмина.

— Веревочки, или шнурочки, или тесемочки — точно не скажу. Но что завязывала узлом — точняк. — Ева с грохотом поставила пустую кофейную чашку на блюдце. — Оля еще что-то такое сказала, мол, как я развязывать такой узел стану? Мне в платье спать ложиться? Поржали с ней. Я ей посоветовала разрезать, и все.

Кузьмина полезла в сумку за телефоном. Достала. Что-то поискала в нем и полезла к Еве с фотографией.

— Посмотрите, Ева, ваш узел?

Смотреть снова на обезображенный труп, пусть даже и на фото, Еве страшно не хотелось. Но Кузьмина утешила:

— На снимке нет тела. Только фрагмент платья. Взгляните…

На фотографии грязные кружевные тесемки были перекручены и завязаны именно так, как это всегда делала Ева. Она для надежности всегда вязала не двойной, а тройной узел, если было надо, чтобы надежно, чтобы не развязалось. И между вторым и третьим узлом всегда дважды перекручивала шнурочки, веревку или что там надо было понадежнее связать.

— Вряд ли кто-то еще так с ума сходит, — скривила она губы, возвращая телефон Кузьминой. — Сто пудов это я вязала. Зачем так старалась, спросите вы? А черт его знает? Подурачиться, может быть. Или Оле досадить, или жениху ее. Я не помню, что мною двигало в тот момент. Она попросила помочь. Я помогла. Но узел точно мой. А что вам это дает, товарищ майор? Чего вы так зациклились на этом узле?