Книга Остров звезд, страница 129 – Анджей Ласки

— Оставь мое прошлое в покое, – отрезал Вуду. – Лучше давай поговорим о будущем. А оно, скажу тебе, все еще перспективно… Даже для такой группы, как ваша. Вы еще не растеряли огонь внутри себя. Я думаю, в «Sony» тоже оценят, – он не мог ошибаться, если и раньше не ошибался ни разу. Чуйка! Вот этого у него не отнять.

Бум-бац! Я совсем не ожидал. Зачем так громко? Бросил взгляд за спину – на медвежьей морде Эрла царило удовольствие. Ну допустим.

— Не зря я вытащил вас из той дыры… – мистер Шорт в очередной раз завел старую песню.

— Да, знаем, знаем, – скукотища. Еще и себя вдобавок вытащил на свет вслед за нами. Впрочем, надо отдать ему должное – без Вуду не было бы и «Блудного сына». Да и ничего бы не было. Симбиоз, помните?

— Спасибо, парни, за уделенное время, – Лайонел взглянул на часы. – Мне пора. Отличный материал, отличный альбом. Кстати, как ты его назвал?

— Шорт…

— Ну, ну. Я хочу услышать, – он был в нетерпении.

— Грандиозный, – я поджал губы. Моя боль была настоящей. – Грандиозный альбом!

Шорт расплылся в улыбке:

— Так я и думал, – он вскочил и мгновенно исчез за дверью.

Я оттопырил средний палец и подтянул губы, словно хотел плюнуть ему в спину. Надеюсь, он не видит сквозь стены.

— За что ты его так? – это Хем.

— Потому что это все его идея. Не мы для него, а он для нас, – я скуксился, – глядишь, потом он еще начнет писать песни. А мы типа так, поющие трусы.

— Хахаха, – писклявый хохот Хайера меня еще больше вдохновил.

— Потом и в туры будет ездить за нас, – я зло ухмылялся, – и книгу напишет «Полная история «Блудного сына». Зачем ему группа, когда можно зарабатывать миллион за вечер в один карман?

— Тормози, Кейси. Ничего он без нас не может, – Хем внес рациональность в мою истерику, – кто сейчас Шорт? Никто и сбоку бантик. Да он даже не помнит, как сводить пластинки. Сидит на деньгах, как Скрудж. Куда ему их тратить?

А ведь он прав, мой приятель. «Блудный сын» останется «Блудным сыном» всегда, а вот мистер Шорт в случае чего, вернется обратно, к своей радиостанции, милым пластинкам и кожаному креслу. И ничего у него больше не будет. НИ-ЧЕ-ГО.

— Ладно, – я махнул рукой. – Отлично сыграно, парни. Может, пройдемся еще разок? Никто домой не торопится?

Эрл показал большой палец, Хем кивнул, а Хай, пожалуй, так и не услышал моего вопроса – он продолжал меланхолично крутить колки на Энджи. Когда-то меня это сильно раздражало, а потом привык. Как привыкают ко многому: к музыке, к друзьям, к семье. Ровный ряд выстроенных отношений. И всякий раз знаешь, что от кого взять и с кем чем поделиться. В этой круговерти проходят дни – не успеваешь считать. Что там дни – годы. Вот мы еще играем на пьянках в родном городишке, а вот уже готовимся к «Грандиозному туру». И сколько между? Какой-то десяток лет… Что это такое – десять лет? Для одних бежит незаметно, для других – целая вечность. Даже если вы меня спросите, а был ли я счастлив тогда, давно, еще там, в том захолустье? Я отвечу: «Да!». Ведь это то самое другое счастье. Счастье быть молодым, искренним, только начинать свой путь. А сейчас оно другое – когда ты вечно в дороге и наслаждаешься этим. Впрочем, с годами то счастье перерождается. Потом страх, потом боль, потом депрессия. И кто тебя может вытащить из этой жопы? А, главное, кому это надо? Так и тянешь себя за волосы, как барон Мюнхгаузен^[201] из болота. И получается ведь.