Книга Остров звезд, страница 43 – Анджей Ласки

Как же после этого мы могли дружно не обмыть совместный триумф и не выпить за столь странное знакомство?

Безусловно, я меньше проводил времени с Гербертом, чем с остальной командой. Мы пересекались с ним на концертах, в аэропортах, иногда в барах. Всего час или два было у нас на то, чтобы перекинуться последними слухами. Но даже я не могу отрицать его вклад в творчество «Блудного сына». А «Joy» или «Train To Paris» так и вовсе мы написали в соавторстве. Хорошие были времена!

Совместный альбом с «Парком динозавров» вполне заслуженно считается лучшим за последнее десятилетие, по мнению главенствующего Billboard.

Так вот, видел я его не так уж и часто. А если и виделись, то проводили все свободное время вместе, словно влюбленная пара. Мы были влюблены в музыку, и в наше дело. И все дотошные слухи желтой прессы – полное вранье. Мы дружили, как мальчишки во дворе – искренне, отбиваясь от назойливых фанаток. Может, именно они и пускали грязные кривотолки? Если не удавалось затащить нас в постель, так хоть так? И не просыхали при встрече, как два пропойцы. Хотя, кому какое дело до двух пьющих в баре мужиков. Кейси Ретимски? Герберт Уэлш? – нет, вы перепутали. Таких «друзей» мы гнали от себя подальше ссаным веником. Ведь мы здесь о музах, о музыке, а вы только для того, чтобы получить автограф. И ладно бы, на пластинке, некоторые были готовы обнажить жопу, чтобы потом показать девчонке. Куда катится мир? А у нас, как по мне, так нормальная мужская дружба.

Однако частенько мы звонили друг другу, в любое время, даже в ночи. Порой, с абсолютно безумным вопросом: «Какая рифма к слову «папайя»?». И часто Герберт даже обижался, если я посылал его на хрен в послеполуночный час.

— Может, тогда найдешь рифму к слову «хрен»? – усмехался он, а я вешал трубку, но на утро перезванивал, – извини, бро!

«Сыны» и «Динозавры» росли, подогреваемые дружеским соперничеством: «чей хит продержится в топах дольше?», «чей альбом будет успешней?», «кто собрал зал больше?». Ну и все в таком духе…

А последние пару лет что-то случилось – мы стали реже созваниваться. Не забыли, нет. То ли стали больше заняты, то ли меньше свободного времени. Звучит странно, ведь у музыканта времени совсем нет – год и так расписан под копирку. Новые песни – альбом – клипы – тур, и все по новой. Но не все так просто.

Однако, что я, что Герберт стали, скажем, менее плодовитыми. И дело даже не в творческом кризисе, музыкальном истощении или появлении личной жизни, которой тоже иногда рекомендуется уделять внимание – мало ли историй о звездах, которые в погоне за славой совсем забыли о своей семье? У меня появилась Синтия, он сменил Джулию на Вики. Вот-вот, об этом я и говорю.

Я же старался, по возможности, избегать ошибок звездных предшественников: те самые вечеринки со случайными связями и утомляющими знакомствами и мыслями. Но главное в этом деле – держать подальше от себя заряженный дробовик^[82].

— Что? Что ты сказал? – я ударил стаканом по столу.

— Герберт умер, – Лайонел старался держаться. Зная мою бесконечную привязанность к этому парню, он и сам сильно переживал, – извини, – он наклонился над стаканом, поджимая губы, – он, вроде бы, был твоим лучшим другом.

Я не знал, как себя остановить. Я летел по трассе, и вдруг вылетел в кювет. Кому сейчас лучше – рассудит время. Молчание затянулось. Шорт ждал моей реакции.