Книга Остров звезд, страница 59 – Анджей Ласки

Что касается меня – Герберт бы оценил. Кстати, именно он подарил мне кожаную куртку, которая сейчас была на мне. В те самые времена, когда мы только познакомились. Снял с себя и вручил мне во время очередной нашей попойки: «Носи, брат, она счастливая!» Случайно или подсознательно теперь я выбрал именно ее. Плевать! Во всяком случае, уверен, что ему понравилось бы. Не знаю как, но его респект я слышу даже из-за облаков.

И, потом, это мой стиль. Я одеваюсь как мне нравится и по фиг на моду или предубеждения. Вряд ли могло случиться по-другому. Откровенно говоря, мне не по душе костюмы, которые носит Чарли Уоттс^[114]. За барабанами в них не поиграешь, хотя тот умеет. Но не родился еще тот дизайнер, что заставил бы меня влезть в них.

Не поймите меня неправильно, если бы мой усопший друг был педантом в одежде и регулярно рассекал в отутюженных костюмах и накрахмаленных рубашках, то и я бы оделся так. И на любом званом вечере дал бы фору всем отстающим. Да что там, все гости покраснели бы от зависти! Чертов костюм сидел бы на мне, что вторая кожа, а итальянские ботинки были бы начищены и сверкали ярче огромной люстры в бальной зале. Однако, Герберт был тем еще неформалом, похлеще меня, а уж его борода и усы за все годы нашей дружбы были завиты во все возможные формы. Так что я знал, будь он жив, точно не осудил бы меня.

Не надо делать чего не хочешь. Будь собой. Моя одежда была куда большей данью уважения другу, чем самый лучший смокинг. Тем более эта куртка – плоть от плоти. И если кто-то посмеет мне что-нибудь сказать по этому поводу, пусть не обижается если сразу получит в морду.

— У меня нет смокинга, – я пожал плечами.

— В смысле, «нет»?! – ее глаза расширились от изумления. Да уж, Синтия и представить себе не могла, что у нормально человека нет в шкафу хотя бы одного выходного костюма.

— Если найдешь, – я отошел от шкафа, предлагая ей самостоятельно проверить, – я надену.

Она, похлопав глазами, решительно подошла к вешалкам, перебегая взглядом с одной вещи на другую с беспринципностью металлодетектора или сканера в аэропорту. А через мгновение она занырнула с головой в сомнительную кипу моих вещей, что тот дельфин.

— Хлам, – пробурчала она под нос и тут же над моей головой пролетела майка, – хлам, хлам, мусор, дрянь, гадость, – с каждым очередным словом одна из моих вещей покидала шкаф, приземляясь где-то позади меня. Я едва успел пригнуться, когда полетел мой ремень с тяжелой позолоченной бляхой с надписью «Блудный сын». Получить таким по лбу то еще удовольствие, – мусор, хлам, му… О, а это что? – она достала из шкафа мятую рубашку в крупную красную клетку с черными полосами. Кажется, ее подарили на одном из концертов в Канаде. Теплая, ветростойкая – мечта любого канадского дровосека. Она повертела ее в руках, выжидающе смотря на меня.

— В этом? Да ты смеешься, любимая. Я бы ей воспользовался, – я ухмыльнулся, – если бы Герберт последней своей волей указал похоронить себя в условиях вечной мерзлоты. Более того, я бы еще накинул куртку после концерта на Аляске. Но я что-то не припомню.

— Вы выступали на Аляске? – удивилась она.

— Ты знала, что кольчатые нерпы очень музыкальные животные? – вопросом на вопрос ответил я.

— В смысле? – она тряхнула головой, – я вообще не об этом. Я просто говорю, что у тебя есть рубашка.