Книга Матриархия, страница 116 – Павел Давыденко

И мы потащили Вениамина прочь. Девчушка прыгала следом, спотыкаясь, тогда я и ее ухватил за ладошку. Губки плотно сжаты, личико посерьезнело, побледнело еще сильнее.

Бежали, бежали.

Лай то сбоку, то кажется, совсем близко. Очередь прошила небо, тоже совсем близко, но Риточка даже не взвизгнула: наверное, уже привыкла к стрельбе. Вениамин меж тем перестал задыхаться и кашлять.

Овражек. Спустились по отвесному склону, поскальзываясь, цепляясь за кустарник и корни. Рифат прыгал как горный козел, с автоматом наперевес, то и дело оборачивался, вертел башкой, поблескивая глазами.

Никого, тишина и каждый вдох обжигает нутро.

Перебежали речушку. На дне оврагов всегда журчат ручейки, а сейчас, после ливней, уровень воды явно повышен: почти по колено холодной, жгущей ледяными иглами водицы.

Едва мы успели добежать до противоположного склона, поросшего таким же чахлым кустарником, как раздалась еще одна «калашная» трель.

Мы залегли в кусты. Разом упали, как синхронистки. Я несколько раз смотрел выступления нашей женской сборной и думал: как же это у них получается? Сколько часов тренировок они проводят, оттачивая движения, заучивая новые?

И теперь мы, как единый механизм (без всяких репетиций) припали к земле.

Еще одна трель, и кажется, мы как на ладони.

Вот пули взметают камешки и брызги воды, линия огня все ближе и ближе. Надо вставать и бежать, двигаться, но тело как в киселе, и сделать хоть какое-то движение нереально.

Вокруг тишина, но у меня сильно звенит в ухе, как будто рядом треснули кувалдой по металлическому листу.

— Полежали и хватит, - Рифат размазывает по щеке грязь. У меня в груди дрожит и набухает что-то вроде огромного пузыря. - Подъем!

Рифат теперь вылитый террорист. Борода намокла, на нее налипла грязь. Я почему-то вспоминаю, как мы стояли на крыше недостроенного дома, с дядей Костей. Он бы и сейчас там «воевал», будь все по-другому. Хотя... вряд ли бы продержался так долго.

Мы встаем, Вениамин отряхивает брюки. Как будто пришел на званый ужин и так, легкими движениями освежает брюки, стирает пылинки. Хотя на самом деле, штанины мокрые и в пятнах жирной грязи. Риточку он притягивает к себе, и садится так, чтоб оказаться с девчушкой лицами на одном уровне. Малышка самая чистая из всех нас, как будто и не валялась в грязи.

Мы отходим в кусты. Напряжение хоть и спало, но все равно, упорно следует за нами по пятам. Кажется, сама роща следит за нами, и выжидает момент, чтоб напасть.

— Оторвались вроде, - говорю я. Голос хриплый, в глотке клокочет мокрота. Я сплюнул и закашлялся, а Вениамин тоже, вовсю выплевывал легкие.

— Оторвались... А толку? - Рифат выковыривает грязь из бороды. - Как же она меня достала! Все бы отдал за станок...

— Побрейся ножом, - сказал я, хватая ртом воздух.

— Да им неудобно! - Рифат тряхнул волосами. - Думаешь, не пробовал? Я и так ее подрезаю. Так бы уже целый сноп с собой таскал, - он фыркнул и вытащил из рюкзака термос.

— На черта ты это делаешь?

— А что? - Рифат поднял на меня взгляд.

— Она же грязная. Наберем где-нибудь... там! - я махнул рукой.

— Пусть будет пока грязная. Да она проточная, - Рифат глотнул из термоска - когда он только его успел добыть? - Нормальная вода. Сладковатая, а так - ничего. Лучше такая, чем вообще никакой. И бутылку наполню...