Книга Матриархия, страница 7 – Павел Давыденко

Желудок вновь конвульсивно дернулся, но рвать было уже нечем. Юрец сидел на заднице, обхватив ладонями щеки. Рядом с ним валялся вымазанный топор.

В какой-то момент перестало существовать время. Я пошатнулся. Юрец глядел на меня, сквозь частокол пальцев: глаза навыкате и весь как мясник из бойни, в засохших и свежих брызгах.

— Я проснулся утром от криков, - начал он монотонным голосом. - Из комнаты родителей донесся грохот. Я давно не захожу туда, у нас негласное правило: не входить в комнаты друг друга без приглашения, по утрам и вечерам. - Юрец глядел сквозь меня, сквозь виноградную изгородь, сквозь пространство.

Он перевел взгляд на топор и отсел от него. Как обидевшийся ребенок от товарища.

— Но крики и стук не прекращались. И тогда я заглянул... заглянул туда, и она его... А потом бросилась на меня. Пришлось... мне пришлось...

— Все, хватит, - я поднял руку. - Понял.

И в голове уже начинали ползать тревожные паучки. Мы только что убили человека. Соседку, Лену. И конечно, я ни черта не понял.

А труп вот он - на дорожке.

Что дальше? Тюрьма?

По спине, несмотря на ласковое солнце, побежали мурашки. Юрец продолжал повторять одно и то же, всхлипывая.

Хотя может... Может она и впрямь взбесилась? И Юрец тоже? Они с ней заодно. Юрец поймал мой взгляд и спросил дрожащим голосом:

— Не веришь? Ты не веришь мне?

— Верю... Я не пойму ни хрена, что это... значит. Это ж соседка твоя, Ленка. Да?

— П-под-глядывали за ней, - прозаикался Юрец. Встал, согнул спину - разогнул. Потом отошел под навес, сбоку и плюхнулся на диван. Летом Юрка даже спит здесь, накрывается москитной сеткой. - Ты помнишь, как мы за ней подглядывали, Ром?

— Ну, она же не из-за этого взъелась?

Юрец тупо посмотрел перед собой. А потом разразился истерическим смехом, хлопая по дивану ладонью. По щекам текли слезы, он размазывал грязь по обивке, а пылинки танцевали в воздухе.

Сначала я думал, что Юрец успокоится сам, но истерика затянулась. Так что я подошел к нему и отпустил пощечину. Он клацнул зубами и уставился на меня почти что осмысленным взглядом.

— Юра. Объясни, наконец - что произошло?

— Я... не знаю! Мама убила папу. А потом накинулась на меня, с ножом. Мне пришлось... - он подавился и закашлялся. Я похлопал его по спине. Вымазал руку в крови, и подавил приступ брезгливости. Соседка на дорожке издала неопределенный звук, нечто среднее между кашлем и шепотом.

Мы с Юрцом как по команде уставились на нее.

— Это как зомби-апокалипсис? - спросил я. - Только часть людей спятила? Почему мы тогда... адекватны? Да смотри ты на меня, хватит уже! Ты истеричка что ли?

Юрец стал раздражать. А все потому, что я не видел, во что превратился его дом.

Он же глядел с непониманием. Почти такой же взгляд, как у соседки.

— Ну, конец света, зомби-апокалипсис! Не смотришь ужасы, а?

— Я не смотрю телевизор. И вообще фильмы, - Юрец закашлялся и встал. Прошелся под навесом, бросая взгляды на дорожку. - Но о зомби слышал, конечно. Что мы будем с ней делать?

— Ничего. Нужно... Наверное нужно вызвать ментов.

Я хотел спросить, почему он набрал именно меня, но промолчал. К кому еще мог обратиться Юрец?

Кроме того - я и сам не верил, что мы так просто позвоним в полицию. Уже тогда я стал догадываться, что соседка и родители Юрца - слова одной и той же песни. Одни и те же волоски большущей ЖОПЫ, в которую попало человечество.