Книга Невинная для отца подруги, страница 10 – Злата Зорич

Хотела, чтобы он продолжал. Чтобы не останавливался. Чтобы довёл до конца всё, что начал взглядом.

Но он снова достал камеру.

Чтобы запечатлеть меня такой — растрёпанной, обнажённой, дрожащей, со следами слёз на щеках и губами, припухшими от поцелуев. Мои волосы спутались, прилипли к влажной коже, грудь подрагивает в такт рваному дыханию. Уставшая, растерянная, всё ещё пульсирующая внутри. Мои бёдра, истерзанные его шлепками, были широко раздвинуты, кожа покраснела от его прикосновений, а между ног всё ещё ощущалось тёплое послевкусие того, что только что произошло.

Роман может быть и хотел снова заняться со мной сексом, но в этот момент художник победил в нем любовника. Он снова и снова делал бесконечные снимки, в то время как я не знала куда смотреть от смущения.

Он не говорил ни слова. Один только раз я спросила у него, что мне лучше сделать, какую позу принять, но он резко перебил.

— Будь собой! — приказал и снова ушел с головой в съемку.

Он смотрел на меня так, как будто я была произведением искусства. Как будто то, что только что произошло, не обесценило меня, а, наоборот, придавало какой-то вес, глубину.

— Ты такая красивая сейчас, — прошептал он, не отрывая взгляда от объектива. — В момент, когда настоящая.

Я чувствовала, как липкая влага между ног медленно остывает, как покалывает кожа в тех местах, где он впивался пальцами и бил ладонью. Губы казались чужими — опухшими, пульсирующими. Я ощущала себя использованной, грязной. Как будто он добрался до чего-то сокровенного, забрал это, и теперь оно останется у него навсегда.

А я? Что будет со мной?

Я пыталась разобраться в себе — между болью и удовольствием, между страхом и странной, едкой радостью. Была ли я для него особенной… или просто подходящей для съемки? Сколько еще осталось у меня этих мгновений, пока я являюсь для него музой?

Слёзы, которые только недавно высохли, снова подступили к глазам — уже не от боли, не от страха. А от того, что я поняла: я отдалась не только телом, но и душой. И уже ничего не смогу забрать обратно.

— Скоро закончим, — пообещал мужчина, заметив что я на грани. — Поработаем еще совсем чуть-чуть.

Это чуть-чуть затянулось — он забывал себя, забывал время и все на свете, поймав вдохновение. Небо за окном уже начало светлеть, а Роман в тысячный раз заставлял меня убирать волосы с лица, поворачиваться, бросать взгляд из-за плеча, смотреть на него то смущающе, то призывно.

— Сегодня ты поедешь со мной, — заявил он в конце, и я не посмела отказаться. Мое сердце счастливо забилось в предвкушении, ведь больше всего на свете я боялась, что волшебство закончится, когда погаснет камера, и он выкинет меня из студии на мороз.

Вместо этого мужчина отыскал большой теплый плед и завернул меня в него.

— Я уже представляю, как предъявлю эти материалы пиарщикам бренда духов, — с еле сдерживаемым восторгом произнес он. — Скажу, что нашел настоящий бриллиант, истинное золото...Я еще столько съемок могу с тобой сделать! Тысячи самых разных...

— Главное, чтобы тебя никто у меня не украл, — тихо добавил он. — Поэтому я спрячу тебя в своем доме. Ты не возражаешь? Или, может быть, хочешь вернуться в комнату с тремя соседями?

Я отрицательно покачала головой. Мне все еще не верилось в реальность того, что происходит. Сейчас воплощался в реальность мой самый желанный сон.