Книга Невинная для отца подруги, страница 7 – Злата Зорич

Роман двигался медленно, очень медленно, каждый сантиметр преодолевая с усилием, а я — сдерживая дыхание, не давая телу отпрянуть. Боль смешивалась с жаром, с этой волной, накрывающей всё тело. Я чувствовала, как он заполняет меня, по-настоящему, впервые. Всё внутри растягивалось, принимало его. С каждой секундой тело расслабляется, оттаивает. Боль не исчезла полностью — но теперь она была частью чего-то большего. Чего-то настоящего.

Он знал, как доводить до безумия. Его движения были плавными, аккуратными, будто он сам сдерживал себя. Он позволял мне привыкнуть. Позволить моему телу принять его. Я ощущала каждый сантиметр — как меня тянет, как что-то внутри поддаётся, ломается, становится новым.

Двигался медленно, почти бережно, не догадываясь насколько я нова в этом. Но с каждым его толчком я ощущала — моё тело приспосабливается, раскрывается, принимает. Боль отступала, растворяясь в тепле и нарастающем, томительном удовольствии.

Я не могла поверить, что чувствую это. Странное, разливающееся по внутренностям пульсирующее наслаждение. Оно нарастало — не взрывом, а волной. Тихой, глубокой. Как будто всё моё естество тянулось к нему. Сливалось с ним. Я не была просто телом, в которое он входил. Я была его пространством. Его домом. Его стихией.

Он усиливал темп, но не терял контроля. Казался почти зверем, сдерживающим силу. Его пальцы впивались в мою талию, не отпуская. Его дыхание стало тяжёлым, рычащим.

Я чувствовала, как внутри пульсирует его напряжение. Он был на грани. Но не позволял себе сорваться. Ждал. Меня.

И я… я больше не хотела ждать. Не хотела бояться. Я выгнулась навстречу, раздвинула ноги чуть шире и прошептала:

— Пожалуйста… Сильнее…

Он замер. Всего на миг. Потом резкое, твердое движение. Снова вошёл в меня, но на этот раз глубоко, сильно. Я вскрикнула, вцепившись в стул. Боль вспыхнула молнией, обожгла изнутри — но вместе с ней пришло и невыносимое напряжение, сладкое, раскатывающееся по телу волнами. Он двигался во мне ровно, сильно, с нажимом. Не жалел — ни меня, ни себя. Всё было так, как он хотел. И я позволяла. Я принимала. Я тонула.

Каждое движение отзывалось в теле, в голове, внизу живота — жаром, огнём, ритмом. Я чувствовала, как мои внутренние стеночки раздвигаются под его натиском, как боль растворяется, уступая место нарастающему, необузданному удовольствию. Моё тело приняло его. Я хотела этого — каждую секунду. Каждой клеткой.

Движения стали сильнее. Глубже. Жестче, но не грубо. Каждое — как удар вглубь меня, в самую суть. Я чувствовала, как моё тело встречает его, зовёт, требует. Как внутри всё сжимается и дрожит, предвкушая развязку.

И когда она пришла — это было как взрыв. Я закричала, не в силах сдержать волну. Меня трясло. Я растворялась, исчезала, становилась только ощущением. А он… он вошёл в меня в последний раз, крепко прижимая к себе, и замер, тяжело дыша.

Вдруг он отстранился. Вышел из меня и развернул лицом к себе. Я была покрасневшая, потная, с разметавшимися волосами, губами, распухшими от его члена. Еле стояла на подкашивающихся ногах.

— Вообще-то я хотел попросить тебя расплатиться со мной обещанием, что ты будешь работать только со мной, — сказал он спокойно, застегивая ремень. — По крайней мере, в ближайший год. Отклоняя все предложения других агентств и фотографов.