Книга Эксперимент над любимой, страница 12 – Виктория Радецкая

Осенью Марку выходить на работу. Отпуск длинною в год, положенный всем ученым Центра раз в десять лет, подходит к концу. — Merde! — доносится крик из кухни и звон бьющейся тарелки. Миранда старается не ругаться, но время от времени употребляет в речи крепкие словечки и все больше по-французски. Марк подходит к кухне. Миранда стоит у стола и разводит руками. Ей часто удается погасить порыв крушить все вокруг, но вначале она обычно успевает разбить что-нибудь или запульнуть чем-нибудь в стену. — Прости, — говорит Миранда, увидев вошедшего Марка, — фигово получилось. — Ничего страшного, — Марк гладит ее по голове и начинает подбирать осколки, — сейчас пойдем гулять, — длительные пешие прогулки нравятся Миранде. — Я тебе помогу, — она берет метлу и бойко подметает на кухне. Вечереет. Они смотрят старый французский фильм и громко смеются над простыми, незамысловатыми шутками. Диски, на которых записано прошлое, Марк оставил в сейфе на работе, чтобы Миранда не смогла их случайно найти. Тони предлагал диски уничтожить. Марк не готов расстаться с воспоминаниями. Ему по-прежнему грустно думать об умершей жене. Он старается избегать этих мыслей, но иногда посреди ночи ему безумно хочется проснуться, открыть глаза и увидеть рядом с собой настоящую Миранду. Тогда Марк зарывается лицом в подушку и с минуту пытается сдерживать дыхание. Потом он прижимает к себе Линду. Он шепчет: «Я люблю тебя» и с трудом засыпает снова. Иногда ему снится рыжеволосая женщина. Она стоит к нему спиной. Марк ждет, что она обернется. Женщина поворачивается, но в тот момент, когда он должен вот-вот увидеть ее лицо, Марк просыпается… В Линде-Миранде все больше смешиваются качества обеих женщин. К окружающей обстановке она уже привыкла и практически ничему не удивляется. Но одежду прежней Миранды носит с неохотой. — Мне раньше нравилось так одеваться? — спросила она как-то Марка. — Сейчас я хочу купить себе другое. — Конечно, купи, — ответил Марк, сделав вид, что не услышал ее вопрос. Постепенно из гардероба уходит одежда, которая была со стольким для него связана. Ему больно уносить пакеты с длинными юбками и сарафанами на помойку. Сначала он даже хотел оставить их на память и хранить на чердаке. Потом понял, что так будет только хуже. Да и как объяснить Миранде причину, по которой все это осталось в доме. Иногда Миранда и без того задает сложные вопросы. — Почему у нас нет общих фото и вообще нет моих фотографий, — она смотрит альбом Марка. «Надо было и мой альбом убрать подальше, — думает он с сожалением, — может, и вопрос бы не возник». Но дело сделано, приходится выкручиваться и врать. — То, что мы снимали с тобой, было в компьютере. Случайно «грохнулась» программа и все файлы с фотографиями исчезли, — воодушевленно начинает объяснять Марк, — а твоих у нас и не было. Когда Миранда спросила, кто ее родители, Марк честно ответил, что она сирота. Про образование наплел что-то про модельный бизнес и школу дизайна. Ответы получались путанными, но пока Миранде было не до логики. Она просто складировала в своей голове поступающую информацию, не вдаваясь в подробности.

Время от времени Миранда вдруг начинала везде брать с собой бутылочку воды. — И зачем я с ней хожу? — удивлялась она в какой-то момент и вынимала воду из сумки. В доме она иногда переставляла вещи с места на место. Что-то она ставила именно туда, куда в свое время этот предмет поставила предыдущая Миранда, а позже Марк его переставил. А иногда, наоборот, ставила по-своему. В саду цветы она посадила все те, что росли при старой хозяйке, но росли они теперь на других клумбах. Миранда все больше превращается из инквилина в настоящую жену. В нее не закладывали, например, умение готовить. Но она штудирует толстую кулинарную книгу, стоявшую на видном месте на кухне, и пытается претворять рецепты в жизнь. Линда-Миранда жутко сердится, если у нее что-то не получается, ругается и швыряет испорченные продукты в помойку. — Да не переживай ты так! — успокаивает ее Марк. — Совершенно необязательно тебе уметь готовить! — А мне хочется! — Миранда сердится и бросает фартук на стул. — Мне хочется тебя вкусно кормить! — обиженная, она уходит в сад… — Понимаешь, у нее эмоции абсолютно человеческие, — делится Марк с Тони по телефону, — и совсем не Мирандины. Та к плите близко не подходила. Не сойти бы мне с ума, — жалуется он, — вроде похоже что-то, а при этом всё не так. — Витиевато сказал! — Как уж смог! — Марк срывается. — Как смог, так и сказал. Тони, она становится человеком, и не Мирандой! — Инквилины — люди, а не алтербионы. Почему бы ей и не становится человеком? — Ты сам знаешь, почему! Сначала, она была «овощ», девица с пустым, потухшим взглядом. Потом, агрессивной, сексуально озабоченной самкой. Дальше, я надеялся, что она станет Мирандой, — объясняет Марк. — А она становится Линдой, — бормочет Тони, — твою мать… Может, ее там случайно током где-нибудь шибануло? Я серьезно! — Не ши-ба-ну-ло, — четко произносит Марк, словно говорит с плохослышащим человеком. — Держись, — только и повторяет ему друг, — все должно утрястись. Воспоминания должны внедриться в ее собственное «я», слиться с ним полностью. — Скажи, как идут исследования? — Они как раз и доказывают, что предыдущая информация медленно в мозге восстанавливается. Конечно, думаю, что не полностью. Но что-то всплывает. Причем, человек даже не осознает, что откуда берется. — Интересно, что произойдет с информацией о настоящей Миранде, — Марк взъерошивает волосы, — уйдет ли она совсем? — Как сейчас? Чьи у нее преобладают? Чьих больше? — задает три вопроса подряд Тони. — Пятьдесят на пятьдесят. Но мне кажется Линда начинает вытеснять Миранду, — Марк задумывается. — Хочу поехать с ней в Лондон. — Не советую, — Тони серьезен. — Почему? — Там тоже были обе. У Линды может случиться взрыв. Не надо наслаивать ей двойные воспоминания. Ей и так приходится иметь с ними дело, — объясняет Тони. — Линда из Шотландии… — И что? Шотландцы не ездят в Лондон? Сомневаюсь, что она там никогда не бывала, — Тони делает паузу. — Кстати, а ты уверен, что информация из ее файла корректна? Написали там, что в голову взбрело. Зачем правду-то писать? Кому она сильно нужна? — Ты прав. В этом ты прав. Но это же и доказывает, что надо поехать. — Марк, ты всегда был упрямым ослом! — срывается Тони. — Согласен, — Марк не спорит.