Книга Эксперимент над любимой, страница 8 – Виктория Радецкая

Тогда она еще работала. Новая линия известного британского кутюрье, подготовленная к весне 2030 года, конечно, не подразумевала прогулок по снегу при минусовой температуре. Но фотографы подумали: это — классно! Девушка в легком жакете и туфельках на шпильках в горах, покрытых снегом. Вид — потрясающий. Кстати, позже фотографии отфотошопили. Снег больше не бросался в глаза. Редакторы глянцевого журнала все-таки решили, что это слишком. Миранда дико мерзла. Он согревал ее чаем, глинтвейном, коньяком. Он набрасывал на нее в перерывах норковую шубку, а на ноги надевал угги. Именно тогда Марк и добился своего — для Миранды эта фотосессия стала последней… На экране Миранда улыбается в камеру. Волосы выпрямлены и уложены в такую простую на вид и такую на самом деле сложную прическу. На лице — макияж. Незаметный. Профессионально подобранный. Реснички длинные и пушистые. Контуры губ идеально подчеркнуты. Миранда быстро меняет позы. Слышны щелчки фотоаппаратов. Юбка взлетает в воздух. Ноги в тоненьких колготках, кажется, вот-вот надломятся чуть ниже острых коленок. — Очень высоко задралась! — слышится женский голос. — Миранда! Не крутись так сильно. Поменьше откровенной сексуальности. Меньше ног! Миранда старается выполнять указания. Она все также широко улыбается. Но Марк чувствует, что она на пределе. Он требует сделать перерыв. — Ничего пока не ешь! — командует знакомый голос. — Живот торчать будет. А у тебя одежда сплошь в обтяжку. Понятно? Она кивает. Ей не привыкать. У Миранды один закон — все время пить. У нее всегда с собой бутылка воды. Она сидит, широко расставив уставшие ноги, и пьет… На экране — мужчины в национальных костюмах с длинными дудками в руках. Слышна веселая мелодия и звук колокольчиков. На столе — фондю. Марк накалывает вилкой кусок тонко нарезанного сырого мяса и засовывает в кастрюльку с кипящим бульоном. Перед ним — пять плошек с разными соусами. Он накладывает Миранде в тарелку по чуть-чуть из каждой — Попробуй. Какой тебе понравится больше, в тот и будешь макать мясо. Она послушно кивает и касается соуса одним из зубцов вилки. — Вкусно, — еле слышно произносит Миранда. Марк вынимает кусочек мяса из бульона…

— Ты не сможешь включить новый формат данных, не «очистив» поле, — Тони устало прикрыл глаза. — Марк, ты гораздо умнее меня, и все понимаешь сам. Устранить проблемы можно, только удалив из мозга Миранды все воспоминания. Понимаешь, все! Включая воспоминания о тебе. Ты потом их снова заложишь ей в новый формат… — Есть опасность, что она, тем не менее, меня вспомнит, но не полюбит. Вспомнит, но ничего не почувствует. — Естественно! Она перестанет худеть. У нее проснется аппетит. Но и другие ощущения могут измениться, — Тони достал из холодильника бутылку пива. — О! — воскликнул он, показывая бутылку Марку, — смотри. Если мне сделать лоботомию и удалить все воспоминания, то я, может быть, стану лучше, — Тони хмыкнул, — например, как и ты, решу жениться. Может быть, начну писать стихи, — тут Тони загоготал во весь голос, видимо перспектива начать писать стихи казалась ему еще более неправдоподобной, чем женитьба, — но я вместо пива начну пить… — тут Тони замолчал, закатив глаза к потолку, — начну пить безалкогольное детское шампанское. Вот! — Можно попробовать, — Марк задумался, — все равно можно попробовать внедрить искусственный носитель информации. Без «очистки». — У нас в Центре одни «овощи». Женщины без прошлого и будущего. Мы даже с ними не пытались проделать такое, — Тони отхлебнул пиво, — риск колоссальный. Ты оставляешь ей в памяти все, что там было. При этом сверху наслаиваешь новую информацию. Может такой взрыв у человека в голове произойти — тебе и не снилось. — Если попытаться стереть выборочно? Стереть именно то, что заключено в отделе, отвечающем за вкусовые ощущения, за аппетит? — Выборочно мы экспериментировали только с макетом. Девицы функционируют при полной «очистке» поля. При этом у них срабатывает чип «включить — выключить». Все безопасно. Клиент получает женщину, которая полностью управляема. И то — у нее отсутствует энергия, чувство юмора. Она никогда не отколет какой-нибудь фокус, — Тони вздохнул, — нормальная баба хоть и достанет порой так, что хоть на стенку лезь, так ведь и возбуждает неслабо. Она трепыхается, твою мать. Трепыхается, пытаясь доказать нам чего-то. Шевелится. И телом, и мозгом. А «овощи» — послушные, спокойные. Бошками своими кивают и улыбаются. Не ржут, заметь, во весь голос, а улыбаются. — Миранда тоже не ржет и не трепыхается. — Она такая от природы. Сотрешь ей все — будет только хуже. Начнет есть, а все другое делать перестанет. Сотрешь часть — последствия неизвестны. Получается, первой живой женщиной для эксперимента станет твоя жена, — Тони бросил пустую бутылку в пакет. — Наверное, если бы я был женат лет пять, то с удовольствием бы отдал жену в лабораторию. Пусть ей там делают лоботомию или частичную очистку отдельных отделов мозга. Плевать. Но ты-то у нас, типа, влюблен. И пяти лет еще не прошло. — Тони, у нее в организме идут необратимые процессы, — Марку хотелось ударить друга или как следует встряхнуть его, чтобы он, наконец, понял всю серьезность ситуации, — она умрет, понимаешь? — Либо ты рискуешь и стираешь все, а потом по новой записываешь информацию на носитель. Либо лечишь ее традиционными методами, — Тони встал и похлопал друга по плечу, — держись, старик.