Книга Коллектор и бабочки, страница 48 – Ольга Риви

— Нет! Он украл ключи от вольера с альпакой! — Ева вытерла грязь с носа, размазав её ещё сильнее. — Я чистила поилку. Положила связку на бочку и отвернулась на секунду. Поворачиваюсь — этот бандит уже тащит их в зубах. Залез на крышу и издевательски трескает сухарик. А альпака теперь стоит у входа и плюётся во всех. Она думает, что мы хотим отжать её жилплощадь! Денис сунулся, так она ему прямо в лоб залепила. Стоит там сейчас, обтекает, бедный парень.

Словно в подтверждение её слов, на дорожке показался Денис. Волонтёр брёл к нам, прихрамывая и вытирая лицо влажной салфеткой. Он выглядел так, словно только что вернулся с линии фронта. Зелёная слюна живописно украшала его футболку.

— Станислав Андреевич, Ева, — простонал парень, подходя ближе. — Это не животное, это плюющийся пулемёт. Она меня ненавидит. Я просто хотел забрать ключи!

— Денис, — я встал и ободряюще похлопал парня по плечу. — В жизни каждого мужчины наступает момент, когда нужно тактически отступить. Альпака сейчас находится в состоянии аффекта. Она защищает свою территорию от рейдерского захвата. А Жорик — опытный манипулятор. Он использует её как живой щит.

Денис шмыгнул носом и жалобно посмотрел на меня.

— И что делать? Вызывать полицию?

— Зачем полицию? У нас есть свой переговорщик, — я кивнул на Еву, которая давилась от смеха. — Идите, Денис, умойтесь и переоденьтесь. И заварите нам кофе. А мы пойдём общаться с террористами.

Волонтёр грустно кивнул и поплёлся в сторону административного здания. Я посмотрел на Борьку. Тот недовольно мемекнул, когда я сдвинул его с ноги, и отвернулся жевать доску лавочки.

Я шагнул к Еве и властно притянул её к себе за талию. Она тут же обняла меня за шею, привычно прижимаясь всем телом. От неё пахло опилками, травой и солнцем. Запахом моего дома.

Я наклонился и поцеловал её прямо в грязный нос.

— Значит, придётся оформлять на енота акт об изъятии имущества, — серьёзным тоном произнёс я, глядя в её смеющиеся глаза. — По всей букве закона. Составим протокол, пригласим понятых. Свидетелем возьмём Борьку. Хотя этот тип может дать ложные показания за капусту. А потом вызовем Жорика на допрос. Посадим на стул и будем светить лампой прямо в морду, пока не заговорит. Применю к нему методы психологического давления.

Ева запрокинула голову и звонко рассмеялась.

— Ты безнадёжен, коллектор, — ответила она, зарываясь пальцами в мои волосы. — Бедный енот. Ему лечиться надо, у него клептомания, а ты его в карцер хочешь посадить. Он же просто любит всё блестящее.

— Я тоже люблю блестящее. Особенно твои глаза, — парировал я, улыбаясь.

Я крепко прижал её к себе. Посмотрел на обновлённые вольеры, на суетящихся волонтёров, на детей у входа.

Моя жизнь сделала дикий кульбит. Из офисной мясорубки я попал в этот пушистый хаос. Раньше я думал, что цинизм и грубость — единственный способ выжить. Я носил костюмы как броню. Прятал свою душу за стёклами с хрупкими бабочками.

Но Ева показала мне другую правду. Оказалось, что моя медвежья сила и холодный ум были нужны не для того, чтобы уничтожать. Они были нужны, чтобы стать щитом. Чтобы защищать тех, кто не умеет кусаться. Будь то морская свинка, упрямая альпака или этот зоопарк.

— Пойдём ловить твоего рецидивиста, — сказал я, отстраняясь и беря Еву за руку. Мои грубые пальцы переплелись с её тёплой ладонью. — А то он там организует синдикат и заставит альпаку крышевать ларёк с кормом. Начнёт собирать дань печеньем.

— Пойдём, мой Терминатор, — улыбнулась она.

Мы шли по дорожке под солнцем. Я гладил свободной рукой Борьку, который увязался за нами. Слушал болтовню Евы и чётко понимал одну вещь.

Я, бывшая гроза должников, циник и вышибала, впервые обрёл место, которое хотелось защищать. Каждой каплей крови. Каждым ударом сердца.

И это место пахло свежим сеном, солнцем и абсолютно ненормальным счастьем.