Книга Рагу для медведя, страница 33 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Без тебя всё рухнуло, Марин. Всё. Шеф-повар новый, француз этот, Жан-Пьер… Шарлатан! Готовит какую-то пену, а вкуса нет. Критики нас разнесли. Мишлен звезду отозвал. Выручка упала. Я теряю деньги и репутацию, Мариночка!

— Какая жалость, — ядовито заметила я. — Может, стоило просто не лезть в мои техкарты со своим видением прекрасного?

— Да понял я, понял! — махнул он рукой. — Был не прав. Майонез был ошибкой. Признаю и каюсь.

Лена, которая всё это время стояла в стороне, хлопая глазами, наконец обрела дар речи.

— Владимир Борисович… — пролепетала она. — О чём вы говорите? Какой майонез? Мы же… мы же здесь ради стройки! Ради элитного клуба! Я уже почти дожала их, осталось только…

— Лена, да помолчи ты! — рявкнул Владимир, и его добродушная маска на секунду слетела, обнажив оскал дельца. — Какой к чёрту клуб? Ты думаешь, мне нужна эта земля? В этой глуши? Пока я сюда ехал три раза подвеску пробил! Кому я здесь буду продавать членские карты? Лосям?

— Глушь эта нужна чтобы деньги прогнать, для этого не обязательно тут всё сносить, — продолжил Владимир Борисович, небрежно отмахнувшись от Лены.

Он снова повернулся ко мне, и его лицо вновь стало радушным.

— Марин, слушай сюда. Я выкупил долги этого богадельни. Все до копейки.

В зале повисла тишина. Миша напрягся.

— Зачем? — спросил Михаил.

— Чтобы вернуть её, — Владимир кивнул на меня. — Это не рейдерский захват, молодой человек. Это… хэдхантинг. Агрессивный, да. Но эффективный.

Он подошёл ко мне ближе, игнорируя Мишу.

— Предложение такое, Марина Владимировна. Ты возвращаешься в Москву. В «Эфир». Я возвращаю тебе кухню и полный контроль. Никакого майонеза, клянусь здоровьем мамы! Зарплата в два раза больше, той, что я тебе платил. Процент от прибыли. Ты спасаешь мой ресторан.

— А если я откажусь? — тихо спросила я.

Владимир пожал плечами.

— Тогда Лена права. Бульдозеры уже прогревают моторы. Я банкрочу санаторий. Землю продаю под лесопилку. Здание сношу. Твой «завхоз» остаётся без берлоги, а пенсионеры без каши. Долги-то теперь мои. Я кредитор. Могу простить, а могу и взыскать. Всё по закону.

Это был мат. Шах и мат в три хода.

Лена стояла бледная, как смерть. Она вдруг поняла, что в этой партии она была не ферзём, и даже не конём. Она была пешкой, которой пожертвовали ради того, чтобы вернуть на кухню повара.

— Вы… вы использовали меня? — прошептала она. — Я для вас тут землю рыла, унижалась, а вы… ради этой кухарки?

— Эта «кухарка» приносила мне миллионы, Лена, — холодно бросил Владимир. — А ты приносишь только головную боль и счета за командировочные. Знай своё место.

Я смотрела на Владимира и видела дьявола, предлагающего сделку. Спасти Мишу и санаторий. Спасти Васю, Люсю, тётю Валю и других людей, работающих тут. Цена конечно была моя свобода.

Я должна вернуться в тот золотой ад, из которого с таким трудом сбежала. Снова готовить для снобов и терпеть выходки Владимира, снова быть одинокой «Снежной королевой» на кухне.

Но Миша… Он останется здесь. Со своим санаторием. Живой. С крышей над головой.

Я посмотрела на Мишу. Он стоял неподвижно, его лицо было непроницаемым. Только желваки на скулах ходили ходуном.

— Я… — начала я, чувствуя, как в горле пересохло. — Владимир Борисович, если я соглашусь… вы оставите санаторий в покое? Перепишете долг? По документам всё будет чисто?