Книга Рагу для медведя, страница 44 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Я готова, Володя, послать тебя к чёрту, — я выключила плиту и повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Убирайся с моей кухни. Здесь зона стерильности, а ты трясешь руками, вот уже волосы какие-то полетели.

Владимир покачал головой, словно разочарованный родитель.

— Грубо, Мариночка. Очень грубо. Я ведь по-хорошему пришёл.

Он подошёл к столу, где остывал свежеприготовленный паштет из лосятины. Он выглядел идеально. Розовая текстура мяса, сверху — глянцевый слой брусничного желе, украшенный веточкой розмарина. Шедевр, рождённый в любви и спорах.

Владимир протянул руку.

— Это что? Лосятина? — он ткнул указательным пальцем прямо в середину формы, ломая идеальную гладь желе, протыкая паштет. — Выглядит как собачий корм.

Я задохнулась от возмущения. Это было святотатство. Тыкать пальцем в еду шеф-повара!

Он поднёс палец ко рту, облизал его, чмокнул губами, оценивая вкус.

— М-да… Суховато. Соли мало. И текстура зернистая. В общем, как и вся твоя жизнь сейчас, Мариночка. Вроде и старалась, а на выходе дешёвка.

Он скривился, а затем сделал то, от чего у меня потемнело в глазах.

Владимир шагнул ко мне и, глядя мне прямо в глаза, вытер жирный, испачканный в паштете палец о мой китель. Прямо в районе сердца.

Оставил уродливое, красно-коричневое пятно.

— Ой, испачкал, — с притворным сожалением сказал он. — Ну ничего. Всё равно тебе эту форму скоро снимать. У вас двадцать девять дней, чтобы освободить мой люкс. И санаторий. Время пошло, голубки.

Он развернулся и, шлёпая тапочками, вышел из кухни, оставив нас в звенящей тишине. Я смотрела на пятно на груди и понимала, это уже была чёрная метка.

Пятно от паштета на груди жгло сильнее, чем ожог от раскалённого масла. Я смотрела на дверь, за которой скрылся Владимир, и в моей голове, обычно занятой калькуляцией продуктов и температурными режимами, крутилась только одна мысль. Уголовная.

Я медленно потянулась рукой к тяжёлой сковороде, висящей на рейлинге. Один удар и проблема с инвестором была бы решена. Кардинально.

— Даже не думай, — тёплая, шершавая ладонь перехватила моё запястье.

Миша стоял рядом. Он не улыбался, но в его глазах плясали те самые бесенята, которые обычно появлялись перед тем, как он творил какую-нибудь дичь.

— Я не думаю, Лебедев. Я планирую, — прошипела я, не сводя глаз с выхода. — Это была самооборона. Он трогал меня и осквернил мой китель. Это как плюнуть в душу, только хуже. Китель стоит триста евро, а душа мне досталась бесплатно.

— Пойдём, — он мягко, но настойчиво потянул меня к чёрному ходу. — Тебе нужно остыть. Иначе ты сейчас приготовишь из Владимира отбивную, а у нас в меню на ужин, напоминаю, голубцы.

— Я не хочу остывать! Я хочу справедливости! Я сбежала от этого всего! — упиралась я, пока он буквально волок меня по коридору. — Почему мне, как честному человеку приходится всё это терпеть? И вообще, куда ты меня тащишь? У меня там соус стынет!

— К чёрту соус. К чёрту Владимира. Надо просто подышать, выйди.

Мы вывалились на улицу через заднюю дверь котельной. Морозный воздух ударил в лицо, мгновенно высушивая злые слёзы, которые всё-таки начали наворачиваться на глаза. После душной, пропахшей едой и напряжением кухни.

— Куртка, — скомандовал Миша, накидывая мне на плечи свой огромный пуховик, который он сорвал с вешалки у выхода. — Застегнись.