Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 96 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Глаза Клюева расширились до размеров блюдец. Из «барина» он на глазах превращался в мокрую, жалкую курицу. Весь его лоск и пафос испарились. Я смотрела на это и чувствовала, как в голове складывается пазл.

Лес. Поездка за продуктами. Остановка на «перекур». Странные разговоры Михаила по телефону.

«Нужно решить вопрос… Жестко… Инструмент…»

Боже мой. Я-то, наивная дурочка, начитавшаяся детективов, накрутила в своей голове такое, и дрожала потом от страха в стоге сена, думая, что «концы в воду» — это про трупы в озере.

А он… Решил рубануть, но сделал это деликатно, чтобы щепки никого не задели.

Я перевела взгляд на Мишу. Он стоял рядом со мной, скрестив руки на груди, и с лёгкой, едва заметной усмешкой наблюдал за финалом этой пьесы.

Пока я выбирала мраморную говядину с лупой, он сдавал коррупционера с потрохами своим друзьям, федералам, координируя операцию захвата. Пока я паниковала из-за отсутствия обоняния, он готовил ловушку, в которую Клюев сам же и залез, устроив этот пир во время чумы.

— Ты знал, — прошептала я, толкнув Михаила локтем в бок. — Ты всё это время знал, что его возьмут?

— Я надеялся, — тихо ответил он, не отрывая взгляда от сцены. — Саня мужик серьёзный, но бюрократия у них работает медленнее, чем наша духовка. Я боялся, что они не успеют к десерту. Пришлось тянуть время пельменями.

— Ты… ты невыносим! — выдохнула я, чувствуя смесь восхищения и желания стукнуть его половником. — Я тут седею, прощаюсь с карьерой, а у тебя, оказывается, спецоперация!

— Сюрприз, — он подмигнул мне. — Ты же любишь «перчинку»?

Тем временем Саша выпрямился и кивнул своим парням.

— Эдуард Вениаминович, прошу на выход. Машина подана. Не «Майбах», конечно, но решётки на окнах есть, для вашей же безопасности. Народная любовь, знаете ли, штука непредсказуемая.

Два крепких оперативника в штатском вежливо, но жёстко подхватили Клюева под локти. Он даже не сопротивлялся. Клюев был сломлен. Его ноги волочились по паркету.

Когда его вели мимо нашего стола, он на секунду поднял глаза. В них больше не было злобы. Только пустота и непонимание. Как же так? Ведь он был хозяином жизни.

— Приятного аппетита, гости дорогие! — громко объявил Саша, обращаясь к залу. — Банкет продолжается! За счёт конфискованного имущества!

Зал, ещё секунду назад пребывавший в шоке, взорвался. Кто-то захлопал. Кто-то засвистел. Губернатор, быстро сориентировавшись в политической обстановке, поднял бокал:

— За торжество закона! И за великолепную кухню!

Официанты, придя в себя, снова начали разливать вино. Жизнь в «Северных Зорях» возвращалась в привычное русло, только воздух стал чище. Намного чище.

— Пойдём, — Михаил тронул меня за плечо. — Здесь душно. И слишком много пафоса на квадратный метр.

Мы выскользнули через боковую дверь на служебное крыльцо.

Ночной воздух ударил в лицо морозной свежестью. И о чудо! Я почувствовала этот запах! Слабый, едва уловимый, но он был. Запах снега, хвои и… свободы, в которую я уже не верила.

На крыльце уже стоял Саша. Он прикуривал сигарету, прикрывая огонёк ладонью от ветра.

Михаил вышел следом, всё ещё в своём белоснежном кителе, который теперь смотрелся на фоне сугробов как парадная форма адмирала.

— Куришь, гад? — вместо приветствия бросил Михаил, подходя к другу. — Загрязняешь природу?