Книга После развода. Счет за предательство, страница 71 – Ольга Риви, Лиа Таур

Глеб тихо хмыкнул, отпивая кофе.

— Алина сбежала, — жалобно проскулил Тимур. — Она вынесла из квартиры всё, что смогла унести. Даже кофемашину забрала. Но это ладно. Вася, мне заблокировали все счета. Адвокаты требуют денег, а мне нечем платить. Поставщики подали в суд.

— Очень познавательно. А я тут при чём?

— Одолжи мне денег, — выпалил он. Ради этих слов он звонил. Гордый, великий ресторатор Тимур Громов просил милостыню у женщины, которую двадцать лет считал прислугой. — Вася, мы же не чужие люди. У нас дети! Дай мне в долг. Или давай оформим аванс в счёт раздела имущества. Мне буквально не на что купить еды, я второй день на гречке сижу.

Я смотрела на голые стены своего будущего ресторана и вспомнила, как он кричал на меня у института дочери. Как пытался уничтожить мой маленький бизнес. Как пугал меня собаками СЭС.

Я ждала, что во мне шевельнётся жалость. Я ведь всегда всех спасала. Я была удобной.

Но сейчас внутри было пусто и спокойно. Я чувствовала только лёгкую, почти весёлую иронию.

— Тимур, — мой голос звучал ласково, как у воспитательницы в детском саду. — Я не могу дать тебе денег. У меня стройка, расходы, сам понимаешь.

В трубке повисло тяжёлое молчание. Он шумно дышал.

— Но мы же не чужие люди, — продолжила я с улыбкой. — Я не могу оставить отца своих детей голодным. У меня в приложении остался промокод на скидку пятнадцать процентов в «Теремке». Там отличные бизнес-ланчи. Блины с сосиской очень сытные, тебе хватит до вечера. Хочешь, скину эсэмэской?

Глеб подавился кофе. Он отвернулся к окну, чтобы не рассмеяться в голос, но его плечи тряслись.

— Ты издеваешься⁈ — взвизгнул Тимур. В его голосе снова проснулась злость, но теперь она была жалкой и бессильной. — Я сдохну под забором, а ты будешь смеяться⁈

— Приятного аппетита, Тимур. И не звони мне больше, — я нажала отбой и заблокировала этот номер.

Я бросила телефон на картонную коробку и с наслаждением потянулась.

Глеб повернулся ко мне и смеялся.

— Блины с сосиской? — переспросил Садальский, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Громова, ты самое жестокое существо на этой планете. Я тебя обожаю.

— Ой, да ладно тебе, — я махнула рукой, чувствуя, как щёки горят от улыбки. — Там реально неплохие блины.

Глеб подошёл ко мне, обхватил моё лицо ладонями и посмотрел в глаза. Вся его весёлость ушла, уступив место глубокому, спокойному обожанию.

— Ты молодец, — тихо сказал он. — Ты окончательно его отпустила.

— Я просто поняла одну вещь, Глеб, — я положила ладони поверх его рук. — Месть — это скучно. А вот строить своё счастье, вот это интереснее.

Он снова поцеловал меня. Медленно и очень нежно. В пустом, пыльном помещении, под стук молотка, который доносился из подсобки, где возились дети.

Я закрыла глаза и подумала, что всё закончилось правильно.

Десерт действительно подают холодным. А вот новую жизнь лучше начинать с горячего кофе и человека, который не боится испачкать свой дорогой костюм в твоей строительной пыли.

Эпилог

Я стояла у раздачи и смотрела в зал. Пятница, девять вечера, полная посадка. Официанты лавировали между столиками с грацией профессиональных танцоров. Слышался звон бокалов, тихий смех и гул голосов. Я опустила взгляд на свою грудь. На белоснежном плотном кителе тёмно-синими нитками было вышито: «Василиса Громова. Шеф».