Книга Семь ошибок в слове «счастье», страница 30 – Полина Рей

Униженный, мокрый, растоптанный, Клим сначала отступил, а потом, не обращая внимания на то, что может испачкать салон, сел в машину и, заведя движок, газанул, после чего умчался прочь.

Сволочи и скоты! Особенно Тамара — эта дрянь в овечьей шкуре, которая способна была откусить конечность по локоть любому, кто протянет к ней руку. Но ничего… Ничего… Он придумает, как наказать этих уродов.

— Хочешь, обсудим? — шепнула Анна, когда они выехали из посёлка.

Клим повернул голову и посмотрел на перепуганную любовницу. После чего коротко мотнул головой.

Сейчас на обговаривание этой ситуации у него не было никаких сил. И вряд ли они появятся в обозримом будущем.

На то, чтобы прийти в себя и со всем разобраться, потребуется много времени. И хороший юрист в придачу.

Отец и мать Клима были очень возмущены случившимся. И особо во всём произошедшем их раздражало наличие рядом с сыном его любовницы.

«Он даже сюда её привёз! Где это видано? — едва ли не доходя до состояния, когда нам пришлось бы бежать за врачом, вопрошал Семён Богданович. — Если эта дрянь его обворует — поделом!»

По правде, я не разделяла чаяния свёкра. Да и оснований полагать, что Альма станет обкрадывать Банщикова у меня не имелось. В бумагах, в которых она копошилась, всё было на местах. Конечно, после того вторжения, которое устроила любовница Клима, я забрала документы, что принадлежали мне. Однако и оставшиеся бумажки не могли привести к тому, что свёкор называл наказанием для сына. Там попросту нечего было использовать для воровства.

Родители Клима уехали через пару дней, Васька, которая очень прониклась нашим совместным проживанием на даче, умчалась в город пополнить запасы продуктов, а мы с Сашкой остались вдвоём. С момента, когда муж и Альма с позором покинули загородное имение, как порой его называла Василиса, со стороны Клима никаких попыток со мной обсудить случившееся предпринято не было. Что в целом я считала благом.

Я приняла твёрдое решение с Климом разойтись и уже даже обзавелась адвокатом. Он должен был подать в суд на развод и раздел имущества, хотя у меня и возникало желание подразнить мужа и сообщить, что свободу он получит только когда я решу ему её дать. Но, во-первых, он и сам уже говорил, что его полностью устраивает нынешнее положение вещей, когда я продолжала называться его женой. Во-вторых, если у Банщикова что-то поменялось в этом отношении, вряд ли я об этом от него узнаю. Просто потому, что мы вообще перестали хоть как-то общаться.

— Сашуля, ну что ты такой капризный? — посетовала я, когда мы с Сашкой, который должен был мирно спать в коляске, отправились на прогулку.

С самого утра сын бузил по каждому поводу, что было на него весьма не похоже. А тут и я ещё, как назло, начиталась разных пугающих историй, которые отчего-то лезли на меня из новостных каналов, как из рога изобилия.

— Господи, да ты весь горишь! — ужаснулась, когда стала поправлять капюшончик на голове Сашки и коснулась его лба.

Но жар ведь не может напасть на ребёнка настолько стремительно! Ещё когда мы уходили из дома, сын был совсем не горячий…

Я распрямилась и стала оглядываться, понимая, что внутри меня поднимается настоящая паника. Саша ещё не болел ни разу. Я, совершенно глупо возможно, надеялась, что грудное вскармливание защитит его ото всех напастей. И вот — температура!