Книга Семь ошибок в слове «счастье», страница 47 – Полина Рей

Она вышла из палаты, а Клим, не в силах сдерживать эмоции, что разрывали его на части, сделал то единственное, на что хватило сил.

Горько и отчаянно разрыдался.

Хотя с того дня, когда у Клима в голове произошёл тот переворот, который психологи называют катарсисом, миновало три года, мысленно Банщиков так или иначе возвращался и в ту палату, и в те разговоры, которые вели вокруг него родные и близкие люди.

Кого-то из них он безвозвратно потерял, как Тамару, видеть которую в тот момент было особенно горько и больно. Особенно от улыбки, в которой, казалось, крылись какие-то знания, недоступные обычному человеку. И от слов, которые она ему говорила. Вроде всего лишь справлялась о самочувствии, а всё равно хотелось реветь во всю силу лёгких от боли. Вовсе не физической.

Но сейчас у него оставался сын, видеться с которым Климу позволялось изредка. Нет, Тома совсем не препятствовала их общению, он сам поставил перед собой те преграды, перешагивать через которые не желал. А ещё он потихоньку, шаг за шагом, налаживал отношения с родителями. Но они уже, разумеется, не были и никогда не будут такими, какими были раньше.

После их с Тамарой развода, вследствие которого жене и сыну отошла квартира, а он забрал себе фирму со всеми её огромными долгами, у бывшей супруги началась новая жизнь. В которой ему совершенно справедливо места не было, и Клим знал, что всё произошло закономерно и правильно.

А вот он бросился в работу с головой, чтобы отвлечься от всего мысленно и не сжирать себя за произошедшее. С вероятностью вернуть украденные Борисом деньги, он уже мысленно попрощался. Кто ж знал, что у его юриста двойное гражданство? Вот он и свалил за кордон, куда хода ни ему, ни сотрудникам правоохранительных органов не было. Да и не стал бы он носиться по чужим городам и весям, чтобы вернуть себе стыренное. Даже уговорил себя, что это знак — нужно пахать ещё больше, чтобы не только выйти на старые заработки, но еще и разбогатеть. Правда, зачем, он пока не знал. Разве что на будущее Сашке, который пока нуждался лишь в семейном тепле и любви. Но сын с лихвой получал это и от Тамары.

А вот Альма, которой как раз эти бабки бы пригодились, от него больше не получила и копейки. Какое-то время он оплачивал её лечение, дистанционно, разумеется, но как только врач заговорил о пластике — Банщиков дал понять, что с этим вопросом все могут идти мимо. Он лишь знал, что при полученных травмах Анна навек останется прикованной к одному месту — ей требовались бесконечные перевязки, пересадки, хрен знает что ещё. А шанса на то, чтобы в будущем вести относительно нормальную жизнь, он ей давать не собирался. Не после того, что она сделала.

Как и видеть её, превратившуюся внешне в чудовище, как ей и полагалось…

Хотя, иногда ему и казалось, что он начал страдать галлюцинациями, когда видел то в магазине, то на стоянке у дома, то рядом с бизнес-центром, где располагался его офис, изуродованную женщину, совсем не похожую на Анну.

Наверное, ему просто нужно было обратиться к психологу. А лучше сразу к психиатру…

* * *

Сашка носился по полю с сачком, пытаясь поймать бабочку. Коленки на его штанах были сплошь желтые от пыльцы одуванчиков, в которую он бухался раз за разом. Впрочем, сына эти падения не останавливали. Он вскакивал и снова бежал вперёд, к своей цели. Потом бабочка оказывалась в сачке яркокрылой пленницей, а когда сын осторожно, как мы с Васей его учили, выпускал её оттуда, чтобы снова было за кем гоняться, Саша заливисто хохотал и опять бежал, бежал, бежал…