Книга Писательница Эжелья, страница 44 – Доминика Патрина

— Она всего лишь будет второй принцессой нашей империи, а ты станешь моей любимой женщиной. Мы пойдём рука об руку. Будешь неизменной любимой помощницей, а она просто родит детей.

То есть, получалось, я даже женой не стану, а буду наложницей. И он не собирался скрывать, что будет спать с нами обоими. Меня замутило. Я отступила от него и, чувствуя тошноту, сказала:

— Знаешь, гаремы, точно не для меня. Я пожелаю пару твоему брату, но не сегодня. Лучше завтра. А с приглашением в гарем больше не подходи. Мне это неинтересно. Я обещала себя Роширу и буду его единственной. Поскорее совершай свой обряд с принцессой и живи с ней счастливо, — слова дались нелегко. Внутри всё скручивалось, и отказать ему было трудно, но в то же время я ощутила облегчение. Не понимала этой двойственности и не хотела понимать.

Меня тянуло к нему, как магнитом, и я готова была стать даже его служанкой, лишь бы находиться рядом с ним. В то же время было муторно от одного понимания, что он станет жить сразу с двумя женщинами и я буду лишь второй. Что бы ни говорил и как бы ни уверял, дракон, принцесса и жена всегда главнее простой девушки, человека и наложницы.

Мне захотелось в объятия Рошира. Я поняла это ясно и так отчётливо! Меня очень потянуло прижаться к нему. Ощутить силу его рук. Больше ничего не говоря, я развернулась и медленно пошла к своему оборотню, стараясь не показать, как мне больно. Рошир стоял там, где я его оставила, и я подошла, крепко обняла и стояла, пряча лицо в его чёрной рубашке.

— Я устала, — сказала я тихо, и он подхватил меня на руки и понёс обратно вниз по лестнице.

— Сегодня заночуем в твоей комнате, а на завтра я договорюсь о жилище вне дворца, и ты переедешь ко мне, — заявил он. — Тебе надо как меньше встречаться с этим парнем. И Осторс должен понимать, что если я не сдержусь и оставлю без дара второго принца империи драконов, никому от этого хорошо не будет.

Я только сжала его покрепче. Он ещё может сдерживаться. А я готова Армета хорошенько отлупить.

Боль в душе, тупая и ноющая, отступила в сильных объятиях волка. Я слушала быстрое биение его сердца во время плавной ходьбы. Не запомнила, как на его руках открывала дверь в свою комнату. Оказалось, вещи уже перенесли его братья. Но мне было всё равно. Я точно была не в себе. Не особо понимала, что он положил меня на кровать, а сам, глядя на меня, избавился от рубашки, а затем и от всего остального. Кажется, я смотрела на него и видела словно сквозь пелену.

— Давай это снимем, — тихо говорил он, приподнимая меня, и, не тревожа моего туманного состояния, осторожно стянул с меня платье. Я не пыталась сопротивляться или возражать. Мне было нехорошо, и я почти не понимала, что он делает. Прикрылась непроизвольно, после того, как осталась с его помощью без нижнего белья, и видела, как жадно он смотрит на моё тело. Сам он тоже был голым, и я стала приходить в себя, глядя на его наготу. Очень хорошо было видно, что он хочет меня.

— Моя Эжеля… — нежно проговорил Рошир после того, как резко приблизился, почти упал сверху, вжимаясь в меня бёдрами и нависая надо мной на вытянутых руках. — Позволь любить тебя, — проворчал по-звериному хрипло.

Я промолчала, краснея и чувствуя горячий огонь, расходящийся по венам. Его тело тяжело прижималось ко мне, смущая своим откровенным, открытым желанием, рельеф его мышц четко ощущался.