Книга Писательница Эжелья, страница 51 – Доминика Патрина

— Да больно ты мне нужен, желать о тебе что-то! Я не писала этого. Но обязательно напишу теперь, когда ты напал на меня. Пусти сейчас же, иначе действительно с моей помощью больше ни с кем ничего не сможешь! — я возмутилась, что он подозревает меня, но идея сама по себе была хороша. Если он не отстанет, надо будет пожелать ему это. Я так злилась на его несправедливые обвинения и на то, что, он мучает меня за то, чего я не делала, что записать это желание готова была в любой момент.

Он замер, всё ещё сжимая меня, и тяжело дыша. Я пыталась дёргаться, но по венам уже бурлил огонь нежеланного отклика на прикосновения.

— Значит, это я сам, — тихо сказал он и прошептал: — Мне сложно отпустить тебя, — и он стал, как безумный, жадно целовать мне плечи и шею. Чувствительная ласка его рта сопровождалась поглаживаниями рукой, которой он продолжал водить по контуру моего тела. — Я не могу без тебя. Ты видишь, мне нужна только ты. Забудь о том, что драконица будет моей парой для вида. Я люблю тебя и хочу тебя, — пытался убедить меня принц. Он замер, прижимаясь ко мне и не убирая руки.

— Драконица отказалась покидать тебя? — спросила я, понимая это по его словам.

— Да, она потребовала остаться в глазах всех остальных моей избранной, иначе расскажет всем, что я ничего не могу.

— И что такого страшного произошло, что ты согласился на эти условия? — спросила я насмешливо. Хотя ситуация не располагала ни какому веселью.

Дракон зарычал и схватил меня за плечи.

— Я принц, а не парень с подворотни! Тебе, конечно, это непонятно. Но мне тоже есть над чем посмеяться. Ты решила стать парой оборотню, ничего не зная про наши устои.

В нашем мире настолько мало женщин, что если парень берёт в пару девушку не своего вида, то она принадлежит не только ему, но и его братьям, тем, кому приглянулся её запах, его друзьям, которые захотят её. Принадлежит всем им до тех пор, пока те не найдут себе избранницу. Бывало, что на всю жизнь.

Только волчицы принадлежат одному волку, и драконицы — одному дракону и так далее. Но ты человек, ты ведь не волчица, верно, и оборотень отдаст тебя своим братьям и друзьям. Как и мне пришлось бы делиться тобою. Предотвращая это, я не связал нас, но ты сама теперь пытаешься угодить в ловушку.

Я захлопала глазами, а Армет наклонившись, добавил:

— Волк, скорей всего, даже не подозревает, что ты не знаешь об этом. Здесь все девушки с раннего детства в курсе ситуации. Поэтому мало девушек из другого вида соглашается на отношения. И поэтому волк будет терпеть все твои заскоки. Они обычно очень привязаны к братьям и довольны той, что сделает счастливыми и их тоже.

Армет сверлил меня взглядом, говоря всё это. Горящими глазами оглядывал то, что до этого раздел, и, не сдерживаясь, гладил.

Я попыталась одеться, но форма была порвана. Вздохнув, он снял рубашку и отдал её мне, оставшись в одной жилетке. А я на автомате надела эту вещь, в которой просто тонула. Заправила её в ученическую юбку, раздумывая, что надо поговорить с Роширом.

— Это совсем не смешно, — сказала, пока одевалась под жадным взглядом принца.

— Разве? Не видишь, как я веселюсь? — сердито возразил он, и я не смогла заметить у него даже искорки улыбки.

— Почему ты решил всё это подсказать? Пожалел меня? — вырвалось у меня сквозь мысли о Рошире. Армет, не отрывая взгляда от моего тела, которое, я прятала за тканью, честно ответил: