Книга Писательница Эжелья, страница 49 – Доминика Патрина

— Шишншм!

Это означало «Никогда». Затем я быстро пошла обратно к школе. Какой-то отрезок пробежала, и усталость сняла лишнее нервное напряжение. Хорошо бы здесь был какой-то полигон для бега или тренажёры. Про эту сторону обучения я пока ещё ничего не выяснила.

На ступенях красивого широкого крыльца при парадном входе во дворец школы стоял Рошир и, похоже, ждал меня. Он не спросил, где я была и с кем, но обнял в ответ, и мы стояли так какое-то время. Мне действительно стало легче. Я обещала сама сказать ему про обряд и решила сделать это. Но он опередил меня.

— Эжеля, можно спросить тебя снова. Мы проведём обряд сегодня?

Я взглянула в его глаза. Подняла руку к лицу Рошира и погладила.

— Проведём, — ответила с щемящим сердцем. Я кромсала свою надежду, которая пряталась в глубине и была моей большой тайной, которой я не хотела делиться даже с самой собой.

Я пробыла в объятиях Рошира до конца часа. Он подхватил меня на руки и спрятал нас в какой-то закуток. Сел и качал меня на коленях, как маленькую. Мне стало бесконечно хорошо и спокойно. Все переживания улеглись, и я поняла, что мне многое по плечу. Бережное тепло Рошира наполнило меня силами и пониманием, чего я хочу. Я желаю, чтобы он был счастлив. Я готова горы перевернуть для этого. А ведь он не спрашивал, почему мне плохо и вообще как мне? Просто был рядом и поддерживал без вопросов.

Мы целовались, и его губы были нежны и бережны. Он успокаивал своими поцелуями и дарил уверенность. Боль окончательно отпустила, и я ощутила себя живой. Он отпустил меня на следующее занятие, договорившись в перерыве после него встретиться в столовой и пообедать вместе. Я зашла в первую попавшуюся комнату.

Мы сидели на первом этаже, а комнаты для занятий распределились для учащихся, так, что года обучения соответствовали номеру этажа. Это я запомнила, хотя где какие предметы изучаются, ещё не закрепила в памяти. И на урок шла, витая в облаках. Была чётко уверена, что сегодня вечером соединюсь со своим оборотнем. Проведу обряд, и он станет моим первым мужчиной.

Хотелось бы, конечно, больше узнать о его народе и обычаях. Я тогда, в библиотеке, только самое начало прочла в книге. Была уже так загружена алфавитами и самоучителями, что не хватило ни времени на большее, ни терпения. А книгу с собой не дали. Она была редкая, и читать можно было только там.

Примостилась, как и в прошлый раз, на галёрке. Мне ещё слишком многому надо научиться, прежде чем садиться ближе. Занятие началось, в комнату вошёл учитель — и глаза у меня от удивления полезли на лоб. Так вот почему я его постоянно видела рядом с комнатами учителей! И вот почему он предлагал там жить. Вероятно, в его комнате.

Перед нами стоит Армет. Неизменно прекрасный и ледяной. Он поздоровался, окинул всех взглядом и заметил меня. Я занервничала от выражения его лица. Хищный, прожигающий взгляд словно говорил: «Вот ты-то мне и нужна». И он даже занятие вести не стал. Позвал кого-то другого вместо себя, поднялся ко мне, при всех схватил за руку и повёл в боковую комнату, дверца которой располагалась позади стола для учителей.

При всех присутствующих истерить и сопротивляться я не стала. Правда, шла с трудом. Ноги не слушались от слабости. Зачем он меня туда ведёт? Что хочет сказать? Или не сказать, а сделать? Где я найду данные с занятия? Я же пропущу его и не смогу сделать записи.