Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 131 – Анна Кривенко

Но я ведь не могу предать ожидания и надежды Геннадия Ивановича! Он был так добр ко мне. Он так много для меня сделал. Кем я буду, если оставлю его прямо сейчас? Нет, совесть не позволит.

Ощущая полную беспомощность, я повалилась обратно в кровать и накрылась с головой.

— Боже, когда же я освобожусь? Когда же я смогу отпустить своё прошлое? Когда?..

* * *

Прошло два дня. Мы с Геннадием Ивановичем находились в городе — он настоял, чтобы я поехала с ним, ведь хотел выбрать для меня украшения к свадебному наряду.

Да, я успокоилась и об отмене свадьбы думать перестала. Нельзя быть импульсивной. С Геннадием Ивановичем мне будет хорошо. В конце концов Игорь Степанович мне этого и пожелал…

Карета остановилась на центральной площади, шумной и оживлённой. Торговцы зазывали покупателей, из лавок доносился звон колокольчиков и приглушённые голоса. Жених вышел будто бы ненадолго — ему нужно было переговорить с владельцем одного из крупных магазинов. Я осталась ждать.

Сначала это казалось вполне терпимым. Я сидела у окна кареты, наблюдая, как по площади проходят люди: женщины с корзинами, дети с леденцами, важные господа в шляпах. Но вскоре ожидание стало утомлять. Прошёл час, может быть, больше. Солнце клонилось к закату, воздух стал душным, и я почувствовала, как моё терпение иссякает.

Я вздохнула, открыла дверцу и выбралась наружу, решив хоть немного подышать свежим воздухом. Пахло хлебом и чем-то сладким, отдалённо напоминавшим ваниль. Я постояла несколько минут, вглядываясь в толпу, будто надеясь увидеть знакомое лицо — но тут же одёрнула себя.

Хватит. Всё это позади. Всё.

Заставила себя улыбнуться и сделала несколько медленных шагов вдоль площади, стараясь думать только о настоящем. Я скоро выйду замуж. Я стану женой самого лучшего на свете человека. Я повторяла эти слова мысленно, словно молитву, будто могла внушить себе уверенность силой воли.

И ведь получалось — почти. На душе было спокойно, даже слишком. Только где-то глубоко под этим спокойствием пряталась едва уловимая тревога, тонкая, как трещина в стекле, но я упорно делала вид, что её не замечаю.

Не хотела признаваться даже перед самой собой, что обманываю себя. Никакого покоя нет и в помине. Я просто заблокировала все чувства и мысли, которые имели хоть малейшее отношение к Игорю Степановичу и нашему прошлому.

То, что я увидела во сне, не имело ничего общего с реальностью. Похоже, он никогда Викторию — а, соответственно, и меня — не любил. Так зачем мне этого искать? Зачем ворошить то, чего, возможно, никогда не было?

Я даже не замечала, что моё сердце полно обиды. Бывший так спокойно и настоятельно рекомендовал выходить замуж, что невольно напрашивался вывод: это всё ему, похоже, выгодно. Он будет рад. Упадет бремя с его смиренной души…

Я почувствовала очередной прилив злости. Презрительно фыркнув, начала прохаживаться по мостовой туда и обратно. Потом устала, подошла поближе к лавкам, пытаясь прочитать их названия, и, не заметив, свернула за угол.

Тут же, неподалёку, увидела небольшое уличное заведение — что-то вроде летнего кафе. За деревянными столиками сидели местные жители, в основном небогатые. В этой картине не было ничего особенного, если бы вдруг я не заметила за одним из самых больших столиков знакомую рясу.