Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 67 – Анна Кривенко

Боже, Игорь Степанович стрелялся… Когда он только успел? Он же только вчера вернулся... Вспомнив ненависть на его лице, я вздрогнула. Честно говоря, удивляюсь, что он стрелялся не со мной…

Но кто же его противник? Девушка сказала, что какой-то мой знакомый.

Стоп! О Боже! Неужели это Егор?

Палата оказалась просторной, светлой, с высокими окнами, из-за которых тянуло прохладой. Она была богато обставлена как для лекарского крыла: резные шкафы, широкая кровать, массивный столик у стены, даже гобелен на противоположной стене — всё выглядело так, словно сюда перенесли кусочек богатого дома.

Игорь Степанович лежал на широкой постели, бледный, с окровавленной повязкой на груди, глаза его были закрыты. Сейчас он казался таким беззащитным и несчастным, что моё сердце невольно дрогнуло. Я громко сглотнула и вошла.

Меня трясло, было отчаянно холодно. Казалось, что у меня началась лихорадка… от нервов, не иначе.

Вслед за мной вошёл мужчина — доктор лет пятидесяти, с суровым взглядом и тяжёлой поступью. Он смотрел на меня крайне строго, даже неприязненно.

— Так вот из-за кого сыр-бор, — пробормотал он.

Я вспыхнула. Он меня имеет в виду? Впрочем, больше к подобным репликам он не возвращался.

Доктор громко заговорил о ранении Игоря Степановича. Пуля задела грудь, пройдя вскользь и оставив глубокую рану. По его словам, жить будет, но придётся терпеть сильную боль, а заживать всё будет долго — недели две-три точно.

Он вещал с нажимом, почти назидательно: насколько это опасно, что потеря крови могла обернуться куда хуже, и что дуэли вообще строго запрещены.

— Так что вашего мужа ждёт суд и огромный штраф, — заключил он.

Я поёжилась. От этих слов становилось только хуже. Но доктор смотрел на меня недовольно, словно я должна была радоваться, а не приходить в ужас.

Он сделал паузу, затем добавил:

— У нас катастрофически не хватает персонала, так что ухаживать за мужем будете сами. Его оппонент, кстати, ненамного лучше: он в соседней палате.

Зачем он сказал последнее, я не знала, но мне стало неприятно.

— Спасибо, доктор, — произнесла сдержанно.

Мужчина неожиданно смягчился. Его полуулыбка даже немного украсила суровое лицо.

— Ладно. Давайте так: сходите к себе, возьмите вещей немного — ночевать здесь придётся две-три ночи точно. От занятий вас освободят минимум на неделю. А ещё ждите приставов, они зайдут обязательно…

С этими словами он ушёл.

А я осталась стоять посреди палаты, растерянная донельзя. Как выбраться из этого клубка противоречий?

Не сразу решилась подойти к мужу. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках, а ноги будто налились свинцом. Но всё же я сделала шаг, ещё один — и оказалась рядом с его постелью.

Игорь Степанович лежал неподвижно, дыхание было тихим, едва уловимым. Его губы побелели, светлые волосы прилипли ко лбу. Никогда прежде я не видела его таким… слабым. Обычно он был грозой, тяжёлым камнем, за которым чувствовалась непреклонная сила, а сейчас был сломлен, как скошенная трава…

Я опустилась на край кровати, протянула руку, но замерла, не решаясь коснуться. Внутри всё бурлило: обида, горечь унижения — всё это не отпускало. Но стоило лишь взглянуть на него в тот момент, и мои чувства смешались в один болезненный ком.