Книга ( Не) пара для вампира, страница 104 – Мэл Кайли

— Ты серьёзно? — я словно попал в один из своих кошмаров во время лихорадки.

— Я хочу вернуть тебе одну вещь, — Николь скользнула тонкими пальчиками в ложбинку груди под платьем и вытащила из-под него кулон-меч, заставив мои глаза расшириться от удивления.

— Знаю, он много для тебя значит, поэтому сохранила его, — вампиресса замерла, как если бы не хотела расставаться с украшением, но, справившись с собой, протянула мне. — Пожалуйста, забери его и не держи на меня зла.

В отличие от бессмертной, у меня перчаток не нашлось, так что я принял подвеску за кожаный шнурок, стараясь не обжечься о серебро.

Впрочем, мне-то бояться обжечься?..

Как во сне я поднялся на ноги и подарил возлюбленной долгий прощальный взгляд.

В глубине души очень хотелось найти в ней тень сомнения, ответы на невысказанные вопросы, толику раскаяния, хоть что-то помимо холодной решимости и сдержанного сочувствия, но лицо вампирессы не дрогнуло, она не отвела ясных серо-голубых глаз.

Меня вытряхнуло в реальность при мысли, что, возможно, я вижу их в последний раз, и это хорошая новость, просто чудесная. Чем скорее я вырву из груди губительные воспоминания, тем раньше пойду на поправку.

Отвернувшись, сложил руки за спиной и прогулочным шагом отправился в сторону экипажа. Колено не беспокоило, как и сердце — усилием воли я отсёк все чувства и эмоции, облачившись в надёжную и родную броню зверя.

Эта половина меня точно не бросит и не предаст.

Сидя в спальне и пялясь в окно без единой связной мысли, я сжимал в кулаке миниатюру меча и не чувствовал боли.

В конце концов, жутковатое характерное шипение и остатки благоразумия заставили меня выпустить украшение из рук и кинуть на стол. Посмотрел на алый крестообразный след от ожога на ладони и подумал, что шрам от серебра может остаться на всю жизнь.

Как и шрамы на сердце.

Я не смогу вечно прятаться за личиной зверя.

Он сильнее и хладнокровнее меня, в трудных ситуациях без жалости отметает эмоции и принимает не всякие мысли, но я не могу утратить человечность, поскольку это то немногое, что осталось от Марка Кросса после встречи с Николь Бертье.

Маркиза забрала мою жизнь, мой мир, мою любовь, даже в какой-то мере мою внешность, но свою суть я ей не отдам. А потому с чувствами придётся столкнуться.

Когда альтер эго отходит на задний план, ощущения обрушиваются, как снежная лавина, сбивая с ног, захватывая и неся. Шанс выжить и не переломаться есть, но он ничтожно мал. И всё же я справлюсь.

Сколько бы жизнь меня ни била, я всегда вставал на ноги, поднимусь и теперь.

План прост до безобразия: зализать раны — телесные и душевные — одолжить у владелицы рудников с арданием пространственный артефакт и вернуться домой.

Может, Николь и правда чувствовала себя потерянной девочкой в чужом мире, однако я становиться потерянным мальчиком не собираюсь.

Не представляю, сколько времени прошло, может, Манополис изменился, но и я тоже. К счастью или нет, не знаю. Но раз уж сумел найти своё место, будучи смертным, то с вечностью в запасе невозможного для меня не существовало.

Несмотря на вдохновляющий план действий, я не мог обрести покой и перестать мерить комнату шагами. Мысли и чувства находились в раздрае, голова гудела, в груди пекло, и справляться с наваждением становилось невыносимым.