Книга Двуликий бог, страница 168 – Мэл Кайли

— Казалось, Локи неуязвим, его невозможно задеть, не то что сломить. Не обмануть, не отвлечь, не подобраться… А затем я увидела, как он смотрит на тебя, — девушка тихо надменно рассмеялась, — и мне всё стало ясно. Всё сразу стало так просто: он поддался самой неизбежной вожделенной первородной власти… Которую было так легко использовать против него. Ты, хрупкая светлая миловидная дочь Бальдра, — то страшное оружие, тот отравленный клинок, что пронзил сердце бога огня, принёс такую бесславную смерть… — отстранившись, нахалка бесстыдно коснулась холодными пальцами моего подбородка, провела по щеке, будто чувственная любовница. Она смотрела на меня с таким наслаждением, почти восхищением, что я невольно раскрыла губы от возмущения, судорожно вздохнула, а потом… Отступила.

Скади считала, что Локи мёртв. Скади уже праздновала победу. И хотя её слова, несомненно, разрывали мою душу на сотни маленьких частей, бередили открытую рану, вырывали воздух из лёгких вместе с жизненно необходимой возможностью дышать, дочь Тьяцци была так невнимательна, что обнажила предо мной свою слабость: она недооценивала меня и, самое главное, очень сильно недооценивала бога обмана. Скади была ужасно самонадеянна и горда, ставила себя выше всех остальных, выше супруга, окружения, самого Асгарда. И это можно было использовать против неё. Великанша вела себя умно и осторожно, но крайнее тщеславие, свойственное ей, могло всё испортить. Любой порок при некоторой ловкости и умении легко обращался в губительную уязвимость.

— Ты… — шумно выдохнула я в ответ, побеждённо склонив голову и закрыв ладонью глаза. Ощутив в противнице сомнение, решительная и смелая великанша начала наступать. Я не сопротивлялась. Была ещё одна правда, которую я страстно желала узнать. Высокомерие и самоуверенность богини зимы могли мне в этом помочь. — Ты не смогла бы справиться одна, не успела… — поражённо прошептала я, призывая всю свою искренность и стараясь поверить в собственные слова. Только так я смела надеяться обмануть неглупую собеседницу. Покачав головой, будто не верила ни единому её слову, я снова взволнованно повысила голос. — Это лишь счастливый случай, в котором нет твоих заслуг. Ты вовсе не так хитроумна и ловка, как мнишь о себе!

— Ты так думаешь? — вкрадчиво и сладко протянула дочь турсов, медленно оттесняя меня к стене. Глаза её недобро сверкали, будто у хищника, что загоняет свою жертву в угол. Попытавшись придать лицу выражение наивности, я глубоко вздохнула, сделала шаг назад. — Впрочем, ты права, у меня был союзник, что ненавидит тебя почти так же яро, как самого бога огня. Стоило лишь ненароком пригласить его на нужную веранду… С какой лютой ненавистью он наблюдал за вашим самозабвенный соитием! Становилось ясно, что я не ошиблась ни в выборе помощника, ни в выборе роковой слабости, которая у вас была одна на троих. Разбитое сердце и оскорблённую гордость легко переманить на свою сторону. Это глупое ревнивое создание привело моих воинов к самому порогу вашего чертога. Какая ирония, ненависть намного сильнее страха.

Я поражённо слушала Скади. Кто мог проклинать нас столь яростно, чтобы добровольно пойти на такое подлое предательство? Да ещё во дворце Всеотца? Выходит, в день свадьбы Ньёрда и Скади я действительно случайно стала свидетелем страшного заговора. Какая злая насмешка: если бы Локи не отвлёк меня в тот миг, быть может, покушение на его жизнь и не состоялось! Но кто посмел обмануть доверие отца всех асов и верховного бога? Кто-то из приближённых, раз его впустили в Вальхаллу. Я нахмурилась, стараясь собраться с мыслями и вспомнить малейшую подробность того злополучного дня. Кто же это был? Кто решился выступить на стороне Скади и ради чего?.. Внезапное и кристально-ясное понимание причин вдруг пронзило меня, словно жгучий холод, точно стремительный горный поток. Крепкое молодое тело, длинные тёмно-русые волосы, злые завистливые глаза, так сильно портящие красивое лицо… Валькирия! Валькирия, которую он отверг когда-то давно!