Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 76 – Каталина Канн

Гортанный вой больше похожий на вопль проклятой души разорвал ночную тишину. Остальные гончие подхватили.

— Тогда вы выбрали смерть. Как и ваш брат. Он напал на то, что принадлежало мне, и был уничтожен. Та же участь постигнет и вас, если вы не вернётесь в мои владения с миром и покорностью.

Снова вой и рычание. А затем они бросились в атаку.

Тени хлынули из меня, растекаяст по заснеженной земле, словно черные реки. Моя магия смерти: холод, ужас, слабость, всё, что заставляло смертных цепенеть и молить о пощаде. Обычным людям эта тьма могла казаться просто смутной угрозой, но я мог усилить её до чего-то душу высасывающего, смертельного.

Мои гончие были неуязвимы для теней, если, конечно, я не вкладывал в них всю свою волю. Чтобы по-настоящему уничтожить одного из зверей, стереть его сущность, я должен был прикоснуться к нему. Окутать тенью до самых костей и сосредоточиться на уничтожении. Без прикосновения тени могли лишь замедлить их и притушить огонь в их пастях.

Я практиковался в управлении тенями всю свою бесконечную жизнь. Но не против такого количества гончих и не в таком состоянии.

Чем больше магии я высвобождал, тем более странным себя чувствовал — будто таял, делался тоньше, хрупче, изношеннее. Голова кружилась, конечности наливались свинцом. Я стиснул зубы, отбросил слабость и нажал сильнее.

Мои тени обвились вокруг трёх гончих, сбили их с ног, но четвёртую я поймать не смог. Этого не должно было случиться. В моём царстве, обладая всей полнотой силы, я с лёгкостью сдерживал бы их всех, гася одного за другим, как свечи. А здесь, в этом проклятом воплощении, я чувствовал, как силы покидают меня с каждым ударом сердца.

Страх ледяной змеёй обвился вокруг моего позвоночника. Если они доберутся до королевы и если убьют её, то умру и я. И они знали это, и наслаждались моим ужасом.

Я встретил двух ближайших гончих лицом к лицу. Поднял ладони и на них вспыхнул зелёный свет. Свет жизни. Токсин для существ из царства смерти. Я был единственным его обладателем. Это была основа моего существования, как способность Митары разжигать войны или дар Айне плести судьбы.

Лучи жизни с шипением впились в шерсть гончих, разрывая плоть, вгрызаясь в самую суть. Из ран вырвались полупрозрачные, светящиеся зелёные лозы, обвивающиеся вокруг зверей.

Пять гончих были временно выведены из игры. Три оставались на этой стороне кареты.

Двое стражников попытались сразиться с одной из них — мутировавшей скорпионьей тварью. Её хвост метался в воздухе, ядовитое жало кололо лошадей, заставляя их бешено ржать и вставать на дыбы. А затем жало вонзилось в ногу одного из стражников.

Яд вспрыснулся мгновенно. Его конечность начала светиться и набухать прямо на глазах — зловещее, потустороннее свечение поползло вверх по телу, к животу, к груди. Плоть раздувалась, кожа натягивалась, становясь прозрачной, как пергамент, и человек превратился в жуткий фонарь, зажжённый изнутри.

Королева закричала.

Но второй стражник, не дрогнув, обрушил меч на хвост гончей и отрубил его у самого основания.

Я продолжал сражаться, но с каждым мгновением голова стала водянистой, мысли путались. Я схватил пса за загривок и наполнил его тенями до краёв и тот рассыпался в чёрный пепел, который ветер унёс в ночь.